Когда ее возлюбленные умолкли, она неуверенно отвернулась и посмотрела сначала на Нурамона, потом на Фародина.
— Почему вы перестали петь?
Фародин посмотрел в кроны деревьев.
— Птицы беспокоятся. Очевидно, им сейчас не до песен.
Нороэлль обратилась к Нурамону:
— Неужели я действительно видела в воде свое лицо? Или это были твои чары?
Нурамон улыбнулся.
— Я не колдовал, просто пел. Но то, что ты не можешь отличить одно от другого, льстит мне.
Внезапно Фародин поднялся, встал и Нурамон, устремив взгляд за озеро и луга. Над землей раздался низкий, протяжный звук рога.
Теперь поднялась и Нороэлль.
— Королева? Что могло случиться? — спросила она.
Несколько шагов — и Фародин оказался рядом с Нороэлль, положил руку ей на плечо.
— Не беспокойся, Нороэлль.
Нурамон подошел и прошептал ей на ухо:
— Ничего такого, что не сможет решить эльфийский отряд.
Нороэлль вздохнула.
— Пожалуй, это было слишком прекрасно, чтобы длиться целый день. — Она увидела, как птицы взмыли к небу и вскоре направились к замку на холме, по ту сторону лугов и лесов. — Королева призвала подданных на эльфийскую охоту. Я беспокоюсь за тебя, Фародин.
— Разве я не возвращался каждый раз? И разве Нурамон не скрашивал твои дни все это время?
Нороэлль вырвалась из объятий Фародина и обратилась к обоим.
— А если на этот раз вы должны будете уехать оба?
— Мне ничего подобного не доверят, — заметил Нурамон. — Так было всегда, и так будет.
Фародин промолчал. А Нороэлль сказала:
— Признание, в котором тебе отказывают, дам тебе я, Нурамон. А теперь идите! Забирайте лошадей и скачите вперед! Я последую за вами и сегодня вечером буду при дворе.
Фародин схватил руку Нороэлль, поцеловал ее и попрощался. Прощание Нурамона — одна только улыбка… Затем он направился к Фельбиону, своему белому жеребцу. Фародин уже сидел верхом. Нороэлль еще раз помахала им рукой.
Эльфийка смотрела на своих возлюбленных, мчащихся по лугу в стороне от цветов фей, навстречу лесу и замку. Она выпила немного воды из источника, а затем отправилась в путь. Босоногая, она шла по лугу. Она хотела отправиться к Дубу Фавнов. Под ним мысли были отчетливыми, как нигде в другом месте. Дуб, в свою очередь, вел с ней беседы и в молодые годы научил ее колдовать.
По пути она размышляла о Фародине и Нурамоне.
Пробуждение
«На удивление тепло», — подумал Мандред, просыпаясь. Совсем рядом щебетали птицы. В Чертоги Героев он не попал, это точно. Птиц там не было… И вообще, в воздухе должен был витать тяжелый аромат мета и запах смолистой еловой древесины, тлевшей в очаге!
Достаточно было только чуть приоткрыть глаза, чтобы понять, где он. Но Мандред оттягивал этот миг. Он лежал на чем-то мягком. Ничего не болело. Руки и ноги слегка покалывало, но это было даже отчасти приятно. Он вовсе не хотел знать, куда попал. Он просто наслаждался моментом, ведь ему было так хорошо. Так вот каково это, быть мертвым.
— Я знаю, что ты не спишь. — Голос звучал так, словно его обладателю было трудно произносить слова.
Мандред поднял веки. Он лежал под деревом, ветви которого образовывали у него над головой что-то вроде купола. Рядом с ним стоял на коленях незнакомец и сильными руками ощупывал его. Ветви смыкались вплотную, поэтому лицо оставалось скрыто из-за игры света и тени.
Мандред заморгал, чтобы в глазах прояснилось. Что-то здесь не так. Казалось, тени пляшут на лице незнакомца специально, чтобы скрыть его.
— Где я?
— В безопасности, — коротко ответил незнакомец.
Мандред попытался сесть. И тут заметил, что его руки и ноги привязаны к земле. Поднять он мог только голову.
— Что ты собираешься делать со мной? Почему я связан?
На скрытом тенями лице сверкнули глаза. Они были цвета светлого янтаря, который иногда находили после сильных бурь на берегах фьорда.
— Когда Атта Айкъярто излечит тебя, ты сможешь уйти. Я не настолько дорожу твоим обществом, чтобы связывать тебя. Это он настоял на том, чтобы заняться твоими ранами… — Незнакомец странно прищелкнул языком. — От твоего наречия у меня язык скоро узлом завяжется. Никакой… красоты.
Мандред огляделся по сторонам. Кроме незнакомца, скрытого сумерками, рядом никого не было. С низко нависших ветвей мощного дерева облетали листья, словно в тихий осенний день, и, слегка покачиваясь, опускались на землю.
Воин посмотрел на крону. Он лежал под дубом. Листва его сверкала свежей весенней зеленью. Пахло доброй черной землей, а также разложением и гниющей плотью.
Золотой луч света пробил листву и упал на его левую руку. Теперь он увидел, что удерживает его: корни дуба! Вокруг его запястья обвились корни, а пальцы были покрыты тонкой паутиной мелких белых корешков. Оттуда и исходил запах тления.
Воин приподнялся, однако сопротивление было бесполезно. Путы из железа не могли бы удержать его лучше, чем эти корни.
— Что со мной происходит?
— Атта Айкъярто предложил исцелить тебя. Ты был отмечен печатью смерти, когда прошел врата. Атта Айкъярто приказал мне принести тебя сюда. — Незнакомец указал на раскидистые ветви. — Он платит высокую цену за то, чтобы вытянуть из твоего тела яд холода и вернуть твоей плоти цвет розовых лепестков.
— Лут всемогущий, где это я?
Незнакомец издал странный блеющий звук, отдаленно напоминавший смех:
— Ты там, где твои боги больше не обладают властью. Должно быть, ты прогневил их, потому что обычно они мешают вам, детям человеческим, входить в эти ворота.
— Ворота?
— Каменный круг. Мы слышали, как ты молился своим богам. — Незнакомец снова рассмеялся блеющим смехом. — Ты сейчас в Альвенмарке, Мандред, среди детей альвов. Довольно далеко от своих богов.
Воин испугался. Тот, кто проходит через ворота в мир, лежащий по другую сторону от мира людей, становится проклятым! Он слышал много историй о мужчинах и женщинах, которых увели в Альвенмарк. И ни одна из этих историй ничем хорошим не заканчивалась. И тем не менее… Если быть достаточно мужественным, то можно убедить их оказать услугу. Знают ли они о человеке-кабане?
— Почему Атта Аик… Атта Айек… дуб помогает мне?
Незнакомец некоторое время помолчал. Мандред пожалел, что не видит его лица. Должно быть, это некое волшебство так упорно защищает его от чужих взглядов.
— Должно быть, Атта Айкъярто считает, что ты очень важен. Говорят, что корни некоторых очень старых деревьев уходят настолько глубоко, что дотягиваются до вашего мира, человек. Что бы ни знал о тебе Атта Айкъярто, это должно значить для него так много, что ради этого он приносит в жертву большую часть своего тела. Он забирает в себя твой яд и вместо него отдает свои жизненные соки. — Незнакомец указал на падающие листья. — Он страдает вместо тебя, человек. И с этих пор в твоей крови сила дуба. Ты больше не будешь таким же, как остальные тебе подобные, и будешь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
