Впечатление, произведенное голосом, было столь сильным, что Цапгкорн не только чрезвычайно резво выполнил заказ, но даже против обыкновения не стал разводить эль водой, и по собственной инициативе украсил блюдо зеленью за счет заведения, чего не случалось ни с ним, ни с его предками за всю многовековую историю "Взбесившегося ежа".
Как раз когда он поспешал к столику с блюдом и кружкой, в таверну вошел молодой человек в потрепанном дорожном плаще, с небольшим, завернутым в мешковину свертком в руках. Быстро скользнув взглядом по посетителям, он не колеблясь направился прямиком к человеку в капюшоне. "Сейчас он тебя, голубчика, огреет", – подумал гоблин, краем глаза следя за посетителем. Но против ожидания юноша свободно прошел к столу и отвесил низкий поклон незнакомцу в капюшоне. Тот ответил едва заметным кивком. Молодой человек торопливо присел на краешек скамейки.
Гоблин напряг слух. Но шум в таверне стоял такой, что до него долетел только обрывок разговора.
– Я выполнил ваше приказание, мессир, – почтительно сказал юноша. – Вот она.
Была именно там, где вы и предполагали.
Незнакомец в капюшоне что-то ответил, Цапгкорн не расслышал, что именно, потому что в этот момент в зале послышался сильный шум. Вынужденный отвлечься, гоблин все же успел заметить, как человек в капюшоне взмахом руки отпустил посетителя, и тот, поминутно кланяясь, исчез, причем свертка у него уже не было.
А в таверне между тем разворачивались новые события.
Огромный горный тролль медленно выходил из состояния оцепенения. Тролли, как известно, соображают очень медленно, так что смысл оскорблений, высказанных гномом четверть часа назад, начал доходить до него только сейчас. Тролль медленно поднялся. Глаза его загорелись зловещим красным огнем. Он обвел мутным взглядом таверну, схватил тяжеленную дубину и с ревом ринулся к пьяно раскачивавшемуся и икающему на краю стола гному.
Увидев перед собой разъяренного тролля, гном мгновенно протрезвел. Он страшно побледнел. Руки его мелко затряслись и лихорадочно зашарили по лавке, будто пытаясь отыскать щель, в которую можно было бы просочиться. Под лавкой быстро растеклась большая лужа.
Тролль заревел и поднял дубину.
Перепуганный гном едва успел юркнуть под стол. Дубина просвистела над его головой.
Тролль издал яростный рев, от которого задрожала посуда на столах. Он легко, как пушинку, перевернул тяжеленный дубовый стол, и глиняная посуда с грохотом посыпалась на пол.
Посетители, предусмотрительно ретировавшиеся при первых признаках троллиного гнева, замерли в придорожной канаве, напряженно прислушиваясь к доносящимся из таверны звукам.
А тролль между тем распалялся все больше и больше. Разнеся в щепки несколько столов и одним движением руки повалив дубовую колонну, он принялся молотить дубиной по лавке, пытаясь пришибить прятавшегося под ней гнома. Обезумевший от страха гном метался под лавкой, чудом увертываясь от тяжелой дубины.
Цапгкорн спрятался под стойкой, с ужасом наблюдая за происходящим. Пытаясь отползти вглубь, он почувствовал, что нога его во что-то упирается. Оглянувшись, он обнаружил, что она упирается в волшебника, также решившего переждать бурю под стойкой. "Черт бы побрал этого болвана! – недовольно подумал Цапгкорн. – Не хватало еще, чтобы тролль заметил его фиолетовую мантию. Тогда мне придется прыгать по таверне, как тому гному, а с моим радикулитом это не так-то просто".
– Ы-ы-ы-ы! – ревел тролль, шумно топая каменными ножищами в луже эля.
Внезапно взгляд его упал на фигуру в капюшоне, которая все так же одиноко возвышалась за дальним столиком. Странный посетитель, казалось, не обращал ни малейшего внимания на происходящее, спокойно прихлебывая эль из глиняной кружки.
Тролль попытался сфокусировать зрение, и с удивлением обнаружил, что перед ним – всего лишь какой-то человечишко, жалкая букашка по сравнению с ним, троллем. И эта букашка не только не пытается бежать или хотя бы вопить от ужаса, но вообще не проявляет никакого беспокойства!
Тролль яростно заревел и замахнулся дубиной.
Цапгкорн в ужасе прикрыл глаза, чтобы не видеть, как тяжелая дубина размозжит несчастному голову.
В последнее мгновение он успел заметить, как белая, словно выточенная из мрамора, рука незнакомца взметнулась вверх, стремительно выныривая из широкого черного рукава. На указательном пальце полыхнул глубоким багровым светом старинный золотой перстень с огромным кроваво-красным рубином.
Через мгновение ослепительная вспышка залила трактир ярчайшим светом, оглушительно грохнуло, и Цапгкорн на несколько минут потерял способность что-либо видеть и слышать.
Прошло некоторое время, пока он смог наконец различить очертания знакомых предметов, составлявших интерьер "Взбесившегося ежа". Протирая глаза, в которых все еще мелькали разноцветные круги, он побежал к тому, месту, где сидел незнакомец.
Человека в плаще не было. Скамья была пуста. На краю стола сиротливо стояла кружка с недопитым элем.
Под столом валялся тролль. Он был мертв.
Сзади послышался осторожный шорох. Цапгкорн обернулся.
Из-под стола вылез белый как полотно гном.
– Ва-ва-ва… – лепетал он. Тут взгляд его упал на лежащего тролля, и лицо гнома исказилось ужасом.
– У-у-у-у!.. – завыл гном, убегая.
Когда волнение в таверне несколько улеглось, из-под стойки, оправляя фиолетовую мантию, вылез волшебник. Колпак он выронил в суматохе, и все пять уцелевших сальных свечей торжественно сияли в его зеркальной лысине.
Цапгкорн почтительно обратился к нему:
– Что вы на этого скажете, сир волшебник?
– Э-э-э… Ну что… Обыкновенный фокус с гекконовым порошком. Наверняка, какой-нибудь бродячий циркач… В общем, ничего удивительного!
– Но тролль!.. Он мертв! Взгляните, сир волшебник, у него в животе дыра размером с гномью голову!
– Ну… Наверно, ему просто внезапно стало плохо… С троллями иногда бывает такое.
Цапгкорн недоверчиво покачал головой. Он никогда не слышал, чтобы с троллями бывало такое. По крайней мере, чтобы тролль самостоятельно провертел дырищу в собственном теле, на три четверти состоящем из крепчайшего гранита – вряд ли такое вообще возможно!
– Мне кажется, – сказал он осторожно, – что здесь не обошлось без волшебства.
– Чепуха! – авторитетно заявил волшебник. – Никакого волшебства не было. Обычный трюк. Ну, может быть, с небольшим обманом зрения… Э-э-э… Я знал, как это называется на волшебном языке, но сейчас забыл…
– Но кто же в таком случае убил тролля? – недоверчиво спросил гоблин.
– Й-й-я! Это я убил тролля! – послышался пьяный голос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
