еще и в оккупированном немцами городе, правда, у него тогда был другой хозяин, который ушел на запад вместе с отступающими немецкими войсками. Александр вошел в зал и, сняв фуражку, направился к свободному столу, который находился в дальнем углу помещения. С этого места хорошо просматривался практически весь зал. На маленькой сцене тихо играл небольшой оркестр, состоящий из скрипки, рояля и контрабаса. Зал показался Костину настоящим художественным произведением неизвестного архитектора: лепнина, позолота люстр, сверкающая в лучах электрического света.
«Надо же, как здесь красиво, – подумал он, окидывая помещение своим взглядом. – Живут ведь люди».
Он впервые в своей жизни оказался в такой непривычной ему обстановке.
– Что закажет, господин капитан? – обратился к нему официант, вытянувшись в струнку.
На согнутой руке официанта свисала белая накрахмаленная салфетка. Он был молод, худ. Гладкие, редкие волосы были аккуратно зачесаны назад. Он сразу же вызвал у Костина антипатию.
– Вот что милейший, запомни! Господа у нас закончились еще в семнадцатом году. Ты понял меня?
По лицу официанта пробежала тень страха. Рука, державшая блокнот, мелко задрожала.
– Прошу прощение, товарищ капитан. Привычка – вторая натура.
По лицу Костина пробежала едва заметная ухмылка.
«Одно слово – лакей, – почему-то подумал он, – ему все равно кому прислуживать: немцам, русским….».
– Принеси по своему вкусу, – произнес Костин, откладывая в сторону меню. – Только живей, я с утра ничего не ел. И еще, принеси мне пачку папирос.
– Что, товарищ капитан, предпочитает – «Казбек», «Беломорканал», «Шахтерские»?
– «Беломорканал».
Достав из кармана пачку папирос, Александр достал из нее папиросу, а пустую пачку смял и положил в пепельницу. Закурив, Костин стал рассматривать посетителей ресторана. Публика была разной. Ряд столиков занимали офицеры с дамами, которые о чем-то громко рассуждали, вызывая громкий смех у женщин. За дальним, от Александра столом, сидел мужчина. Лицо его обрамляла небольшая седая борода. Лицо его морщилось от того, что оркестр то и дело фальшивил, исполняя одну из русских народных песен.
«Похоже, музыкант, – подумал о мужчине Костин. – Смотри, как он раздражен их исполнением».
За соседним от него столиком сидела небольшая компания, а, если точнее: два офицера и две женщины, которые о чем-то негромко разговаривали. Слева от него сидел майор с медицинскими эмблемами на погонах. Офицер был уже не трезв и что-то громко рассказывал капитану, сопровождая свою речь жестами рук. Перед майором на столе стояла наполовину опустошенная бутылка с водкой, две рюмки и легкая закуска. От изучения посетителей Костина отвлек подошедший к нему официант.
– Вот, попробуйте холодец, – произнес он, ставя на стол тарелку с кусками студня. – Думаю, что он вам понравится. А это борщ.
– Спасибо, – поблагодарил его Костин. – Скажите, пожалуйста, кто тот подполковник, что сидит за тем дальним столом?
– А, этот-то. Это комендант нашей узловой станции. Большой начальник. Предпочитает употреблять коньяк и острые закуски.
– Спасибо, – поблагодарил его Александр.
Официант развернулся и быстро исчез за дверью, ведущую на кухню.
– Капитан! Выпейте со мной водки, – громко произнес майор, обернувшись к Костину. – Поверьте, не могу пить один, а этот больше не хочет.
– Извините, товарищ майор. Но, я не пью с незнакомыми мне людьми, – ответил Костин. – Это не каприз, это привычка.
Майор улыбнулся. Ему явно не понравился отказ капитана.
– Спасибо, капитан, за откровенность. Давайте, познакомимся. Майор медицинской службы Борец Владимир Леонидович. Я, начальник местного военного госпиталя. А вы, наверное, тот самый – начальник местного СМЕРШ»? Угадал?
Александр улыбнулся.
«Не успел приехать, а все уже знают», – подумал он.
– Откуда вы это знаете. Я в городе всего-то четыре часа, а вы уже знаете…
– Земля слухом полна, – ответил майор и засмеялся. – Теперь мы знакомы. Давайте, выпьем!
Борец подсел к столу Костина и налил ему в рюмку водку. Александру пить не хотелось, но какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что своим отказом он окончательно обидит человек. Они чокнулись рюмками. Костин выпил, поставил рюмку на стол и стал с аппетитом поесть, остывающий борщ.
– Капитан! Скажи мне честно, что твой татарчонок ищет у меня в госпитале? – обратился он Александру. – Все нюхает и нюхает. Что он ищет?
– Не знаю, Владимир Леонидович. Я же вам уже сказал, что я новый человек в городе и пока не вошел в курс дел.
Его ответ удивил Гордеева.
– Скажите, откуда вы знаете мое имя и отчество. Я вам их не называл….
– Вы же узнали про мой приезд в город, почему я не могу знать ваше имя и отчество, если представляясь мне, их назвали? В современном мире трудно утаить что-то.
– Да, да, вы правы, – произнес Борец. – Вы же должны все знать о каждом человеке: чем дышит, о чем думает. Извините меня.
Костин улыбнулся и отодвинул от себя пустую тарелку.
– Спасибо, Владимир Леонидович за водку, мне нужно идти…
Александр встал из-за стола и, надев фуражку, направился к выходу.
***
Костин вернулся к себе в кабинет, не снимая сапог, он прилег на диван, который заскрипел под ним, словно жалуясь на свою нелегкую судьбу. За окном стало медленно смеркаться, и комната, словно в сказке стала медленно погружаться в темноту. По стенам побежали тени, стараясь догнать одна другую. Александр, лежал на диване и никак не мог заснуть. Мозырь, в который его забросила военная судьба, был ему знаком. Он хорошо помнил тот день, когда его молодого младшего лейтенанта НКВД, назначили в Особый отдел одного из стрелковых полков. Именно там судьба его свела с капитаном НКВД Рюминым. Ему было чуть больше сорока лет и по возрасту, он мог быть ему отцом. Рюмин был высокого роста, худой и иногда Костину казалось, что капитан вот-вот переломится в поясе. Но это была лишь внешняя видимость, на самом деле капитан был очень сильным человеком, который мог легко справиться с двумя, а, то и с тремя противниками. Военная форма сидела на капитане, словно тряпка на пугале, чем вызывала неподдельные улыбки у сослуживцев. Три шпалы в петлицах, алый орден Красной Звезды….
– Костин! Бери комендантский взвод и вперед! – громко скомандовал капитан Рюмин. – Немцы выбросили десант в Никольском лесу! Твоя задача уничтожить его! Понял?
– Так точно! Скажите, а много их?
– Не знаю, на месте разберешься!
– Разрешите исполнять!
Два дня до этого, во время очередного налета немецкой авиации на тылы 4-ой армии, Рюмин получил контузию, и теперь страдал тугоухостью на правое ухо, а при разговоре – заметно заикался.
– Товарищ капитан! А десант большой? – снова переспросил у него Костин.
– А, кто их там считал! Перебьешь – сосчитаешь.
Александр вышел из здания и бегом направился к трем
