сразу, ведь в нем отлично уживались неаполитанский пыл и савойская твердость. Его отец был выходцем из Неаполя, а мать – коренной туринкой, выросшей в замке Монкальери при дворе принцессы Клотильды Савойской. Эдоардо поддерживал жену и не позволял той опускать руки даже в минуты отчаяния, и однажды, когда уже никто не верил ни в их брак, ни в коммерческий успех их предприятия, обстоятельства сложились таким образом, что один из поставщиков ссудил им деньги. Адель улыбнулась. А ведь и правда: улыбка – лучшая месть.
Квартира семейства Белладонна
Войдя в кабинет мужа, Маддалена увидела на столе сверток, доставленный посыльным из магазина Фенди. В несколько шагов она оказалась у письменного стола и принялась разглядывать коробку в матовом свете люстры Тиффани. Достала из ящичка нож для разрезания бумаги и осторожно прошлась по краям коробки, завороженная движениями своих тонких пальцев. Ей почему-то пришли на ум шутливые слова Пиранделло, которые тот повторял всякий раз, принимая от нее подарок: «Я, словно Прометей, который, чтобы не впасть в немилость, не должен брать даров от прекрасной богини. Но как же я, простой смертный, могу не принять его из ваших рук, моя дорогая синьора!» После чего оба смеялись, и Пиранделло разворачивал подарок. Маддалена улыбнулась.
В то утро она ощущала странное беспокойство. Слишком много воспоминаний теснилось в голове, слишком много картин из прошлого тяготило совесть. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Наконец коробка открылась.
Маддалена достала роскошную норковую горжетку, завернутую в веленевую бумагу. Эту вещицу она заказала на прошлой неделе. Взяв горжетку в обе руки, она одним движением накинула ее себе на плечи. Вещь сидела безупречно.
– Какая прелесть! – радостно воскликнула она, прикрыв глаза от восторга. Стоит снова заглянуть в этот магазин.
Не открывая глаз, она дотронулась до меха, и по ее щеке скатилась слезинка. Разве могла она себе представить в те далекие времена, когда у нее не было денег даже на хлеб, что однажды будет держать в руках такой роскошный мех? Страх голода был частым гостем в ее снах. С трудом открыв глаза, Маддалена поспешно вышла из кабинета Федерико.
3
Лондон, февраль 1904 года
Петтикоут-лейн
Дождь лил беспрерывно вот уже несколько дней. С тех пор как Маддалена приехала в Лондон, она ни разу не видела сухих дорог. Холодный, колючий, напитанный влагой воздух пробирал до костей. Единственное, что не давало ей пасть духом, – надежда получить хорошую работу. Только надежда на лучшую жизнь вынуждала Маддалену терпеть этот отвратительный климат. Она бродила в людской толпе, ощущая себя невидимкой. Никто не обращал на нее внимания. Все торопились по своим делам. Перепуганная Маддалена зачарованно наблюдала за людским потоком. Спешившие бог весть куда люди, похожие на автоматы, внушали ей страх. И хотя с момента ее приезда минуло вот уже два месяца, она никак не могла забыть всех тягот переезда. Сначала она прибыла во Францию вместе с группой рабочих, а затем вместе с кузиной Антонеллой пересекла Ла-Манш. Это стало самым тяжелым испытанием в ее жизни. Маддалену уверяли, что переправа не займет много времени и скоро они окажутся в Англии. Шторм, однако, свел все посулы на нет. Маддалена думала, что погибнет. Впрочем, переправа обернулась сущим кошмаром не только из-за морской болезни. Кроме нездорового вида страдающих пассажиров, ей приходилось выслушивать бесконечные жалобы Антонеллы. Когда она ступила на берег, у нее еще долго тряслись ноги, а чувство тошноты исчезло только на третий день.
Они сняли жилье в двух шагах от Ливерпуль-стрит, на Петтикоут-лейн, в Вест-Энде. Этот район, в котором находился один из самых старых в Лондоне рынков, всегда кишел людьми. Несколько столетий назад именно здесь нашли прибежище гугеноты, бежавшие из Франции в разгар религиозных распрей. Маддалене и Антонелле об этом рассказала хозяйка, гордившаяся своими французскими корнями. Старуха всю жизнь прожила в этом районе Лондона. Она родилась в Уайтчепеле, где осенью шестнадцать лет назад, в год, когда ее жилички только появились на свет, от рук сумасшедшего жутким способом стали погибать девушки. Жители Лондона даже дали ему прозвище – Джек-потрошитель.
– Какой ужас! – возмутилась Антонелла, как только они с Маддаленой остались наедине. – Она могла бы оставить эти подробности при себе. Бедняжки погибли такой мучительной смертью.
Рассказ хозяйки произвел на Маддалену не меньшее впечатление. С каждым днем они все лучше понимали английскую речь, поэтому причин сомневаться в том, что они превратно истолковали способ, которым совершались преступления, не было. Да и жесты, сопровождавшие рассказ, не давали разгуляться воображению. Казалось, старухе доставляло удовольствие их пугать.
– Эта мисс Девин – настоящая садистка!
– Я теперь боюсь выходить на улицу, – запричитала кузина.
– Нам нельзя тут сидеть. Завтра Джузеппе отведет нас в академию. Если нам предложат работу – нашим скитаниям конец!
– Ну, у него семь пятниц на неделе, – скептически заметила Антонелла.
– Знаю-знаю, что ты от него не в восторге, Антонé. Но уж будь с ним поласковее, он на тебя глаз положил, – наставляла кузину Маддалена.
Личико Антонеллы скривилось от отвращения.
– Он мне в отцы… да что там, в деды годится!
– Не выдумывай! Он всего-то на пятнадцать лет старше, – воскликнула Маддалена, раздеваясь. В комнате было настолько холодно, что тепла от напольной печки хватало только на то, чтобы не превратиться в сосульку. Изо рта у девушек струился пар, а носы покраснели от холода. Мисс Девин была та еще скряга.
– Да он же старикашка! Фи!
– Тебе ничего не придется делать. Просто притворись, будто он тебе нравится, – вот и все. Хотя бы до тех пор, пока мы не найдем работу.
– Тебе легко говорить.
– Ну что тут такого? Он вытащил нас из глуши и вызвался помочь тебе, мне и остальным.
– По-моему, он просто лгун! – воскликнула Антонелла, стаскивая комбинацию и дрожа от холода.
– Если мы что-то здесь и заработали, то только благодаря ему. А ведь мы только-только приехали. Мне кажется, он не врет, а только хвастает мнимыми связями!
– Ну мы и влипли! Как ты можешь оставаться такой спокойной?
– Нищета помогает, – бросила Маддалена, юркнув в постель.
– Будто у меня денег полно, – съязвила кузина, старательно расчесывая рыжую шевелюру. – И почему это приключилось со мной?
– Ты это о чем?
– Ты же красивее.
– Во-первых, это неправда. Во-вторых, сердцу не прикажешь. Я же не виновата, что он выбрал тебя!
Антонелла фыркнула, перевернулась на другой бок и, пожелав кузине спокойной ночи, уснула. Маддалена же, оставшись наедине со своими мыслями, еще не один час наблюдала, как струйки пара изо рта вздымаются к потолку. Ей было одиноко без родственников, но именно ради них она уехала из отчего дома. После смерти деда родители Маддалены были не в состоянии прокормить восьмерых детей. Поэтому кого-то отправили в Рим, маленькую сестренку – к тетке в Тиволи, а ее, на правах старшей, оставили помогать по хозяйству. Схожая участь
