Читаем без скачивания Погоня за Черной акулой - Андрей Трушкин

Месяц назад "черные акулы" избили туристов, сплавлявшихся вниз по Угре. Потом ночью чуть не утопили рыбака, что дежурил около своих сетей, не желая делиться нехитрым уловом, с которого, собственно, и кормился, с кем-нибудь еще. Двумя десятками километров ниже был ограблен краеведческий музей, откуда вынесли все акварели местного, набирающего популярность художника. Прямо приписывать это дело "черным акулам" было нельзя, но сержант, по его собственному выражению, "нутром чуял, что это их рук дело". Пострадали также несколько дач богатых москвичей, стоянка катеров в одном курортном месте, где "черные акулы" заперли сторожа в будке, сняли все приличные моторы и даже сподобились угнать два водных мотоцикла.

— Так что ж вы их не схватите? — возмутился Игорь.

— Не все так просто, — провел Пал Палыч пальцем по засаленному околышку старенькой фуражки, которую теребил в руках. — Раньше все это на мелкую хулиганку списывалось: мол, когда зацепим этих гавриков, тогда сразу за все их грешки и поговорим. Мне ж никто в управлении для задержания хулиганов бригады спецназа не выделит, правильно? Если б они убили кого или какую-нибудь "шишку" ограбили, тогда, конечно, другое дело. А так справляйся сам. А как я их задержу, ежели у них две "Ямахи" стоят, а у меня по штатному расписанию — мотор "Вихрь", который уже двадцать лет назад пора было списывать. Потом, у них тут на реке своя обширная агентура. Но рано или поздно они у меня допрыгаются, — пообещал сержант, и Игорь почувствовал, что это не пустые слова, призванные его успокоить, а давно выношенное решение.

— Тебе куда, парень, возвращаться-то надо? — вдруг спохватился милиционер. — Туда, в деревню, как ее.

— Стрелковку, — подсказал главный врач.

— Да, там лодка осталась. И сестра моя.

— Ну пошли, что ли, подброшу я тебя, — смилостивился сержант.

Когда они выходили во двор, напряженно размышлявший Пал Палыч пробурчал себе под нос:

— А ведь награбили эти субчики уже немало. Только вот где они все держат? Где, а?

— А если прочесать речку? Не могут же они куда-то далеко это все свозить?

— Поди ее прочеши, — оправил китель сержант. — Тут, знаешь ли, столько всяких заводей, ущелий, урочищ — танковую дивизию распихать можно — и не найдешь. Да и потом, протяженность-то какая — сегодня они в Калуге продуктовую лавку бомбанут, а завтра, смотришь, уже в Серпухове объявились. Так и гоняй за ними по реке — туда-обратно. Пару раз прямо мимо меня, мерзавцы, проскочили. Хохочут. Но ничего, рано или поздно найду я тот тайник, где они чужое добро прячут, поймаю с поличным — вот тогда им не поздоровится. В суде им, я думаю, по нынешнему времени на полную катушку впаяют. Тем более когда дело уже до травм, — сержант кивнул в сторону больницы, — доходит. Ну, садись. — Милиционер открыл дверцу потрепанного "газика". Поехали в Стрелковку, а то мне еще протокол оформлять.

Сержант высадил пассажира у обочины проселочной дороги, написал на клочке бумажки телефон и попросил Игоря, если он вспомнит что-то важное из того, о чем переговаривались парни, позвонить. Игорь согласно кивнул и быстрым шагом отправился разыскивать место их стоянки — уже темнело, и Женьке одной у реки явно было не по себе. По пути, когда он готов уже был выйти в поле, его перехватила старушка из дома на околице и, сунув ему на ходу пластиковую бутылку с теплым парным молоком, краюху хлеба и несколько огурцов в старом целлофановом пакетике, перекрестила и отпустила с миром.

Игорь брел по полю, казалось, целый час.

Казалось, силы совсем его оставили и, если бы не Женя, он так и лег бы в какую-нибудь борозду и уснул. Но нужно было идти к сестре, успокоить ее. И решить — что же делать дальше.

Тем временем солнце, которое уже испуганно нырнуло за верхушки сосен, проваливалось все глубже в трясину ночи. Стало так темно, что Игорь перестал различать кромку, которая отделяла конец поля от спуска к воде. Не желая полететь вверх тормашками, он пробирался вперед очень осторожно и пару раз открывал было рот, чтобы позвать Женю, но потом из чувства мальчишеского стыда останавливался — ему казалось несолидным искать сестру таким образом.

Блуждая впотьмах, мальчик все же вышел к реке, огляделся, но сестру не обнаружил. Он не видел и не слышал ничего, что могло бы его натолкнуть на след, но в воздухе явственно чувствовался дымок от костра! Игорь спустился к реке и заметил на черной, подкрашенной светом луны воде отражение пламени. Обрадовавшись, что он верно выбрал направление, Игорь смело зашагал вниз по течению и вскоре увидел Женьку, которая хлопотала вокруг палатки.

Игорю стало даже немного завидно, что его сестра, которую он привык считать капризным и изнеженным созданием, так быстро пришла в себя, не растерялась, успела поставить палатку, разжечь костер. Изумление его еще больше возросло, когда, подойдя ближе, он увидел, что девочка приготовила ужин.

Пока Женя в неверном свете догорающего костра заваривала чай, Игорь рассказывал о том, как они с врачами довезли Илью Андреевича до больницы, и о своем разговоре с Пал Палычем.

— Что же мы теперь делать-то будем? — опустилась на колени Женя и подала брату алюминиевую кружку с горячим чаем.

Игорь не ответил. Пока·он и сам этого не знал.

Ребята, тихие и присмиревшие, словно два воробышка, застигнутые грозой и забившиеся под стреху, сидели и грустно смотрели на переливающиеся пурпуром угли. Сверху, если прищуриться и представить, что ты летишь ночью на самолете, костер был похож на засыпающий город. От мерцающего неоновыми огнями центра световое безумие стихало к окраинам. Огоньки в домах гасли один за другим. Сколько бы ни было внизу полуночных гуляк, город медленно и верно погружался во тьму.

Когда костер прогорел и остатки чая давно остыли, Игорь поднялся с места и затоптал угли. В поле теперь стало совсем неуютно. Редкий туман скользким ужом пробирался по мокрой траве, оседал клочковатой ватой на кустах, трава под тяжелой ночной росой поникла, и все вокруг стало далеко не таким приветливым, каким было днем. Мрачный лес сурово чернел на горизонте, а река, чуть слышно журча, что-то шептала — таинственно и недобро.

— Ладно, пойдем, что ли, спать, — предложил Игорь. — Утро, оно, как известно, вечера мудренее. Может, чего и придумаем.

Ребята забрались в палатку и, сталкиваясь в темноте лбами, упаковались, как смогли, в спальные мешки. Лежать на жесткой земле удовольствие ниже среднего, и с непривычки путешественники то и дело вертелись на месте, пока не нашли более-менее удобное положение. Теперь Игорю и Жене предстояло уснуть, что после всех волнений дня было не так просто. Однако в их возрасте понятия "бессонница" еще не существует, и поэтому меньше чем через полчаса в палатке раздалось дружное и мерное сопение двух несчастных туристов.

Из дневника Жени

28 июля

Утром у нас с Игорем разгорелся ожесточенный спор, касающийся наших дальнейших планов. Я предлагала спрятать часть снаряжения где-нибудь в кустах, захватить все самое ценное и лететь как можно скорее домой, с тем чтобы потом вернуться с родителями и забрать остальное. Игорь утверждал, что от нашего "спрятанного" (слово это он произносил, конечно же, с ехидцей) ничего не останется, потому что наверняка кто-то видел нас с вещами и, если этот "кто-то" заметит, как мы уходим всего лишь с двумя рюкзаками, сообразит: здесь можно поживиться. Тут черт меня дернул за язык, и я съязвила: "Ну не все же такие, как ты!" Игорь на это, конечно же, обиделся, так что мне пришлось долго извиняться и задабривать его на скорую руку сооруженной кашей.

После того как мы полопали, настроение явно улучшилось. Я уже давно заметила такую вещь — когда ты голодный и усталый, лучше вообще не вести никаких разговоров. Сначала нужно полежать полчасика, потом набить брюшко, а там, глядишь, и проблемы, которые казались ужасными и неразрешимыми, тускнеют, и выход обязательно находится.

Игорь предлагал нечто совершенно противоположное моему плану. И надо признать, в его словах была определенная логика. Он сказал, что раз мы не в состоянии утащить на себе снаряжение, так пусть его тащит река! Мы погрузим все на байдарку и отправимся, как и хотели, вниз по реке. Как только доберемся до цивилизованных мест, брат выйдет в город и позвонит домой. Родители приедут, заберут и нас, и наши вещи. Что и говорить, хорошо придумано. Так бы мы и поступили, если бы снаряжение было наше. Но, увы, часть принадлежала Илье Андреевичу, часть он брал напрокат в туристическом клубе, и растерять все это недешевое по нынешним временам имущество было, конечно же, страшновато. Однако и отправляться вниз по реке — это тоже не фунт изюму, дело опасное.

Так что пришлось мне из двух зол выбирать меньшее, и я, конечно же, остановилась на зле более приятном. Ведь мы, в конце же концов, целую зиму мечтали о том, как пойдем в этот поход. Неужели нас остановят какие-то придурки?!!