Читаем без скачивания Мальчик с гусями - Радий Погодин

Г л а в а в о с ь м а я

КЛАДБИЩЕ

На кладбище тесно стояли вязы, дубы и липы. Росла бузина, растение непременное в местах, означенных ушедшей жизнью. Березы на кладбище не росли: береза не любит крутой земли, а кладбище в Горбах по непонятной причине как бы катилось с отлогого косогора и самыми тяжелыми могилами упиралось в стену, сложенную из валунов и прошитую спекшимся за века известковым раствором, в который, как зерна, были вдавлены мелкие камушки. Если постоять на кладбище и внимательнее приглядеться, то возникает в голове другой образ, такой, что не скатывалось кладбище с крутого косогора, а, напротив, как и дома живых, с низкого места взбиралось наверх, освобождаясь по дороге от тяжкого камня плит и сени крестов, и утвердилось там легкими кровельными обелисками, простодушно красными, открытыми и бесхитростными. Затем кладбище снова сошло с вершины, как бы откатилось, и расцвело хитроумной вязью железных оградок, крашенных под серебро.

Мусье Александр ходил по заросшим дорожкам ближе к стене. Он держал в руках план, нарисованный на бумажке.

- Где-то здесь похоронена моя бабушка. Вы не знаете?

- Я не в курсе, - сказала Наташа.

Кладбище охватило ее тоской. Она попыталась представить себе образ мамы, но в ее воображении возникли балерина Уланова и старинная киноартистка Вера Холодная.

- Ага, вот она! - воскликнул мусье Александр. - Моя бабушка!

Он опустился на одно колено возле могилы, которая представляла собой тяжелую известняковую плиту с железным кованым крестом. В вершине креста, как лицо, и в концах перекладины, как раскрытые ладони, напряженно темнели медные бляхи с изображением символов святой троицы.

"Почему я не замечала этого креста раньше? - подумала Наташа. Хорошо бы эти бляхи повесить в будущей моей квартире, в городе Ленинграде. А может быть, и в Москве". Наташа задумалась, где лучше...

Мусье Александр долго молчал, склонив голову. Потом вздохнул, достал из кармана белоснежный платок с монограммой, нагреб в него земли с изголовья могилы, завязал и, положив в прозрачный пакет, спрятал в карман.

Он поднялся. Отряхнул колено. Улыбнулся смущенно:

- Мама просила. Сказала: "Ты едешь на родину. Привези мне землю с бабушкиной могилы". - И, как бы извиняясь, добавил: - Мама совсем состарилась...

Загалдели гуси.

На дорожку вылез хулиган Витя.

- Это Григорий. Это Макар. Это Захар. Это Юрий, - сказал хулиган Витя.

Каждый из четырех гусей, услыхав свое имя, солидно откликнулся.

- Здравствуйте, - сказал хулиган Витя мусье Александру. - Они у меня как собаки. Даже лучше. Хочете, я им скажу - и они пойдут на вас воевать?

Наташа возмутилась:

- Во-первых - хотите. А во-вторых, я тебе все-таки уши нарву.

Хулиган Витя глянул на нее недоверчиво. Был он в трусах и в просторной растянутой майке, не прикрывавшей его тощее тело. Коленки побитые. Большие уши шелушились. Нос облупился. Хулиган Витя ткнул рукой в железный бурый от ржавчины крест.

- Я знаю, - сказал он. - Вы из Парижа. Экскурсанты хотели отколупать от этого креста бляхи. Я не дал... Вот была кутерьма, как они от гусей удирали... - Хулиган Витя захохотал.

- У тебя зубов нет, - сказал мусье Александр и засмеялся тоже.

- Я их сам повыдергал суровой ниткой. Раскачаю сначала, потом обвяжу суровой ниткой - и как дерну! - Хулиган Витя широко открыл рот и забрался в него грязными пальцами. Он шарил там, как в кармане. Что-то нащупал. Сказал, сплюнув: - Бугорочки уже. Новые проклевываются. Хотите пощупайте. - Он распахнул рот во всю ширь, и мусье Александр заглянул туда серьезно и с интересом.

- Да, - сказал он.

- У меня во будут зубчики! - Хулиган Витя развел руки шире плеч. Как железо будут.

Мусье Александр сказал:

- О-о...

Наташа поморщилась:

- Кому нужны такие громадные зубы? И не лазай в рот грязными пальцами.

- А это в смоле. Не отскабливается. И песком не отходит. Когда я домой приду - керосином вымою или бензином.

Наташа еще раз поморщилась. Подумала с неудовольствием: "Они не только пальцы, они лягушку в рот запихают. А носы у них такие всегда неопрятные".

Гуси зашипели, как белые змеи, вылезающие из белых корзин:

- Сожрем...

- Не надо, - сказал хулиган Витя.

Гуси повернулись к нему, загалдели, захлопали крыльями. Они спорили с ним и что-то доказывали.

- Она исправится, - сказал им хулиган Витя.

Гуси посмотрели на Наташу неодобрительно, еще немного погоготали, успокаиваясь, и пошли щипать траву мокрицу, в изобилии росшую возле могил.

Хулиган Витя поднялся к тому пределу, где откатившееся с вершины косогора кладбище остановилось и изукрасилось оградками, крашенными под серебро.

- Во! Какие кресты наш колхозный кузнец делает! Как флорентийское железо. А кузнец-то и не видал никогда флорентийского железа. Своим умом допёр.

Студентка Наташа, не без основания считавшая, что она все про искусство знает, даже доросла до понимания тонкостей, воскликнула:

- Ах! Посмотрите, какой эрудит! Что ты про флорентийское железо знаешь?

- А ничего, - сознался хулиган Витя. - Приезжал один дядька в берете из Ленинграда. У него такие щечки пузыриками и борода. Целый день их срисовывал и фотоаппаратом снимал. Он и сказал. Наврал, думаешь?

Наташа хотела ответить - мол, безусловно наврал, но мусье Александр опередил ее.

- Нет, - сказал он. - Так и есть.

Хулиган Витя подтянул трусики, заправил в них разболтавшуюся широкую майку. Робко вытянул руку, тонкую и черную, как обгоревший прут. Указал на вершину бугра:

- Там старинные большевики похоронены. Красные бойцы.

Наташа застеснялась чего-то. Стало Наташе неловко.

- Пойдемте, - сказала она.

Г л а в а д е в я т а я

ПРОГУЛКА

Вот как случилось, что студентка Наташа, девушка гордая, раздумчивая и ожидающая, прошлась по родному поселку в обществе подозрительного иностранца мусье Александра, ненавистного ей хулигана Вити по прозвищу Консервная банка и четырех нахальных гусей: Григория, Макара, Захара и Юрия. В местах людных, особенно там, где машины снуют, хулиган Витя надевал на гусей поводки и тогда шагал, красуясь и покрикивая:

- Тише. Спокойнее. Ряды-ым!

Все обращали на них внимание, и Наташа не могла разобрать - все равно ей или не все равно.

Повсюду у хулигана Вити были спрятаны консервные банки - пустые, конечно. Он извлекал их ногой из-под заборов, из-под кустов и просто из зарослей буйной травы крапивы. Он гнал свои банки, как мячики. Гуси в этой игре участия не принимали, но, видимо, относились к ней снисходительно. Именно из-за этого пристрастия хулиган Витя получил такое некрасивое прозвище.

Банки гремели. Гуси галдели. Мусье Александр смеялся. Наташа кривила губы. Хулиган Витя хвастал.

- Вот, - говорил он. - Лучшая в области автобаза. Директором в ней герой войны и победы Яков Ильич. Он был пять раз ранен. Семь раз горел в танке. У него три ордена Красного Знамени, два Отечественной войны, два ордена Славы и еще один орден, который он получил за труд.

Наташа думала:

"Ну врет. Не танкистом он был, а в пехоте. И орденов у него четыре. Орден Красного Знамени, Отечественной войны. Правда, орденов Славы - два. Ах, да! Он ведь действительно получил орден за труд. А я его не поздравила. Сегодня поздравлю. А может быть, поздно уже?.."

- Вот, - хвастал хулиган Витя. - Молочный завод. Лучший в области. Говорят, творог и сметану он делает самые вкусные. Только я давно пробовал. Ненавижу творог...

- Вот, - хвастал хулиган Витя. - Крупяной завод. Крупу делает будьте здоровы. И "Геркулес". Я каждый день ем.

- Наш колхоз. В области не знаю, а в районе - самый передовой.

- Наша школа! - Хулиган Витя остановился и как бы подрос. - Я с осени во второй класс пойду. Вы не смотрите, что она у нас такая некрасивая. Зато в ней учителя хорошие. Из нее два генерала вышли. Два артиста. Один школьник даже на академика выучился. А инженеров и докторов не сосчитать. Правда... - Хулиган Витя вздохнул печально. - Могли бы, конечно, ее получше отремонтировать, но всё торопятся. Ведь к учебному году поспеть надо... Но я думаю, что могли бы. Наверно, на будущий год. Я думаю, на будущий год обязательно отремонтируют...

- Наша библиотека! Я тут книжки беру читать. Много уже прочитал. Библиотекарша Евгения Захаровна даже ругается. А я ей вслух расскажу, и всё. Дает новых. - Хулиган Витя посмотрел на мусье Александра и, словно извиняясь, добавил: - Вы не думайте, помещение потому маленькое, что в нем библиотека не всегда была. В этом доме старинный адмирал жил раньше. Герой турецкой войны...

"Мой прадедушка", - грустно подумал мусье Александр.

- Ему памятник будут ставить, - продолжал хвастать Витя. - И его сыну. Он тоже был моряком. Герой японской войны. Он, знаете, был командиром на крейсере "Удалой".

"Мой дедушка", - подумал мусье Александр и грустно поправил Витю:

- Не на крейсере, а на эсминце.

- Во, - сказал Витя, соглашаясь с поправкой. - Из наших Горбов много вышло хороших людей. Даже известный поэт Горбовский.