таким большим и тяжелым, что я долго искала ведро, в которое он может поместиться. А Лёша буквально через пятнадцать минут завалился спать, так и не сказав мне ни слова.
Он очень недоумевал утром, почему я все еще обижена. Ведь миссия выполнена, он принес розы. И это всегда, всегда розы. Но, я, конечно, просто придираюсь.
— Ох, дорогая, ты к нему несправедлива. Он хороший, надежный, решает мои проблемы, а не создает их. Я ему доверяю. И у него получается шикарный ростбиф, — улыбаюсь я.
— Да, вкусная еда всегда была твоей слабостью, — смеётся Аня в ответ. Очень ее люблю за то, что она никогда не настаивает, никогда не позволит себе сказать «я же говорила». Если мне плохо, потому что Лёша меня обидел, то он козел. Если мы помирились и он опять в фаворе, то «я за тебя рада». Я всегда могу рассчитывать на нее, приехать с ночевкой или попросить приехать ее.
И я всегда знаю, что она приедет.
Мне кажется, именно такой должна быть настоящая подруга. Ну, хоть раз в жизни мне повезло такую найти.
Мы еще полчаса пьем чай, обсуждая разную ерунду. Я смотрю фото с поездки, слушаю историю про воздушный шар, про подштанники. О, эти подштанники! Но как только мы расстаемся, мысли возвращаются к Фёдорову. Сердце сжимается, по телу пробегает теплая волна. И все-таки он меня задевает. Его взгляды, его слова. Когда вдруг появляется наше прошлое, это всегда очень соблазнительно, потому что приносит возможность спросить, что же было не так. Понять. Я думаю о том, что же ему от меня нужно, всю дорогу домой.
А дома меня ждет Лёша с очень недовольным лицом.
Глава 7.
— Почему у нас дома такой свинарник? — спрашивает меня Лёша, хмурясь.
Вот уж чего не ожидала. Вчера у нас был клининг, дома всё просто вылизано, полы, окна и зеркала блестят. В вытяжку можно вообще как в зеркало смотреться. Ну, Лёше можно, а мне только если подпрыгнуть. Окидываю пространство придирчивым взглядом, но не нахожу ничего предосудительного.
— Ты о чем, Лёш?
Этот вопрос действует на него, как красная тряпка на быка. Мой мужчина весь подбирается, сощуривает глаза и становится большим злым воздушным шариком. С кубиками пресса, да, они все еще угадываются под футболкой, но если ткнуть в него иголочкой, он точно лопнет от злости. Увы, меня это не веселит.
— А ты сама не видишь? Всё валяется! Посуда в посудомойке не разобрана. Я прихожу домой уставший, а у нас пустой холодильник. Чудесная жизнь, ничего не скажешь.
Я в ступоре пытаюсь найти, что же у нас валяется, игнорируя раздражение. Наконец, нахожу блокнот для записей на столе и ручку на нем. Они ровненько лежат на столе, а никак не валяются.
— Вот это валяется, по-твоему? Блокнот оставила тут, чтобы в сумку вечером положить. Иначе забуду. Посудомойка, конечно, не разобрана, ведь я ее загрузила утром, а пришла с работы только что. Хотя, зачем я оправдываюсь, ты чудесно видишь, что я только пришла, ведь прямо с порога нападаешь на меня! Если тебя это так разозлило, мог бы разобрать посуду сам. Холодильник у нас не пустой, есть паста с курицей и цуккини, все для салата и множество нарезок. А на верхней полке лежит стейк, который заранее не приготовишь. Так что я сейчас не понимаю твоих претензий. Давай, дорогой, заново и по одной.
Он не находит что сказать и просто уходит в другую комнату, хлопая дверью. Я злюсь, я страшно, ужасно злюсь, потому что это довольно привычное дело. Лёша старше меня, хоть и совсем немного, но почему-то пытается учить уму-разуму.
Если какая-то вещь лежит не на своем месте, это неизбежно приводит к стычке. «Своё место» он определяет сам.
Я довольно рассеянна, так что часто оставляю вещи на видном месте, чтобы не забыть их утром. И для меня чистый стол — это чистый стол. А для него он чистый только когда совсем пустой. Идеальная поверхность, без препятствий на ней. Раньше я думала, что это просто быт, мы притремся, и всё будет хорошо. Я, правда, старалась. Но сейчас понимаю, что стараться в одиночку бессмысленно. Это вообще не старание, а прогиб.
В конце концов, он остынет и признает, что был не прав. Это просто перегруз и усталость. По крайней мере, так говорит во мне разум.
А темперамент хочет его отшлепать, как минимум.
Хорошее настроение испаряется, остается только горький привкус на языке. Алиса. Ты умная женщина, взрослая, состоявшаяся, ну ладно тебе дуться! Он просто устал и вот так вышло. Ну с кем не бывает.
Ох, все-таки очень хочется пойти поскандалить, рассказать ему, как он неправ, какой он тиран и деспот, и как меня это раздражает. Я взрослая девочка, незачем учить меня жизни! А, к черту! Вот пойду и скажу.
Но Лёша опережает меня. Он выходит из комнаты и с решительным видом протягивает мне чемодан. Смотрю на него вопросительно.
— Я устал от наших размолвок, что-то не складывается. Думаю, будет лучше, если ты поживешь в другом месте. Вот, сюда можешь сложить свои вещи. А я пойду, проветрюсь, пока ты собираешься.
И оставляет меня наедине с чемоданом, ну, и с собственной отвисшей челюстью.
Вот же ты свинья токсичная, Лёша… Права была Анька. И в названии, и в характеристике, и вообще во всем права. Надо мне уходить, но куда? Неделю назад я взяла в ипотеку квартиру моей мечты. Она просторная, с хорошим расположением, а из окна видно закат. Ну, то есть, будет видно. Там пока есть только фундамент, я вложила в нее все свои сбережения, всю последнюю зарплату и вообще сейчас на мели. По сути, у меня денег на неделю довольно экономной жизни, с трудом до зарплаты. Уж точно не время снимать квартиру…
Как же я зла, такое чувство, что злость течет по венам, и ей же я дышу. Гад какой. Я-то думала, Фёдоров гад, а тут мужчина, с которым я прожила три года, думая, что мы вот-вот поженимся, детей заедем и всё такое, значительно больший гад. Когда я разучилась разбираться в людях?
Телефон пищит. Ну вот, вспомнила Федорова и он явился, не живьем, так в смс.
«Привет. Давай завтра встретимся в Жан-жаке? А нам точно нужен кузнец? Очень хочу поговорить с тобой лично».
Отлично, он назвал Аню кузнецом. Хихикаю. Злость немного сбавляет обороты, и я даже могу дышать чуть реже, немного расслабляюсь. Печатаю в
