– Но я уверена, что заснула только что. – Лизетт посмотрела на часы. Ей было назначено на три, а сейчас оказалось почти четыре.
– Почему бы вам просто не откинуться и не отдохнуть еще немного, мисс Сэйриг. Вот так, расслабьтесь. Все, что вам сейчас нужно, – это небольшой отдых, приятный отдых.
Приподнятая рука упала обратно на диванную подушку, глаза закрылись.
– Янтарь.
Доктор Магнус секунду изучал спокойные черты девушки.
– Сейчас вы спите, Лизетт. Вы меня слышите?
– Да.
– Я хочу, чтобы вы расслабились, Лизетт. Я хочу, чтобы вы погружались глубже, и глубже, и глубже в сон. Глубокий, глубокий сон. Дальше, дальше, дальше.
Он прислушался к ее дыханию и затем предложил:
– А теперь думайте о вашем детстве, Лизетт. Вы маленькая девочка, вы еще даже не ходите в школу. Что-то делает вас очень счастливой. Вы помните, что вы счастливы. Почему вы так счастливы?
Лизетт хихикнула, как хихикают дети.
– Это вечеринка в честь моего дня рождения, Ронни-клоун[18] пришел поиграть с нами.
– Сколько вам лет?
– Пять. – Правая рука девушки пошевелилась, все пять пальцев растопырились.
– Еще глубже, Лизетт. Я хочу, чтобы ты добралась до самых глубин. Дальше, дальше в воспоминания. Вернись к тому времени, когда ты еще не была ребенком из Сан-Франциско. Дальше, еще дальше, Лизетт. Погрузись во время своих снов.
Он изучал ее лицо. Она оставалась в глубоком гипнотическом трансе, но черты девушки вдруг выразили беспокойство, словно она, спящая, увидела кошмар. Лизетт застонала.
– Глубже, Лизетт. Не бойся вспоминать. Позволь своему разуму достигнуть иного времени.
Ее все еще что-то беспокоило, но настойчивый, успокаивающий голос доктора постепенно разглаживал морщинки тревоги.
– Где вы?
– Я… я не уверена. – Теперь она говорила с благородным английским акцентом. – Очень темно. Горит лишь несколько свечей. Я боюсь.
– Вернитесь к счастливому моменту, – велел доктор Магнус девушке, тон которой стал резким от страха. – Сейчас вы счастливы. С вами случилось что-то очень приятное и восхитительное.
Озабоченность стерлась с ее лица. Щеки вспыхнули; она мило улыбнулась.
– Где вы теперь?
– Я танцую. Я на балу в честь празднования шестидесятилетия царствования Ее Величества.[19] Я никогда не видела столько народу. Уверена, сегодня вечером Чарльз хочет сделать мне предложение, но он всегда так застенчив, а сейчас он просто кипит оттого, что я обещала капитану Стэплдону два следующих танца. В этом мундире он очарователен. На нас все смотрят.
– Как вас зовут?
– Элизабет Бересфорд.
– Где вы живете, мисс Бересфорд?
– У нас дом в Челси…
Выражение ее лица внезапно изменилось.
– Снова темно. Я совсем одна. Я не вижу себя, хотя свечи дают достаточно света. Там что-то есть. Я подхожу ближе.
– Раз.
– Это открытый гроб. – Голос ее дрожит от страха.
– Два.
– О боже!
– Три.
VI
– Мы, – торжественно провозгласила Даниэль, – приглашены на вечеринку.
Она извлекла из сумочки изящную открытку, протянула ее Лизетт и отправилась вешать на просушку мокрый дождевик.
– Ох уж эта проклятая английская летняя погода! – услышала Лизетт голос подруги уже из кухни. – Ты варила кофе? Еще осталось? О-о, фантастика!
Она появилась с чашкой кофе и открыла коробку с печеньем – Лизетт так и не привыкла называть печенье бисквитами.
– Хочешь?
– Нет, спасибо. Вредно для фигуры.
– А кофе на пустой желудок вредно для нервов, – многозначительно заявила Даниэль.
– Кто такая Бет Гаррингтон? – Лизетт изучала приглашение.
– Мм… – Даниэль набила полный рот и теперь пыталась протолкнуть недожеванные кусочки в горло с помощью слишком горячего кофе. – Какая-то подруга Мидж. Мидж заскочила утром в галерею и передала мне приглашение. Костюмированная пирушка. Среди гостей – звезды рока. Мидж обещала, что будет чертовски весело; она сказала, что последняя вечеринка у Бет переросла в разнузданную оргию – гости по кругу передавали друг другу антикварную табакерку с кокаином. Можешь себе представить столько порошка?
– И как Мидж достала приглашение?
– Я так понимаю, мисс Гаррингтон восхитили несколько моих работ, выставленных у Майтланда, – настолько, что она даже купила одну. Мидж сказала ей, что знает меня и что мы двое украсим любой кутеж.
– В приглашении оба наших имени.
– Ты нравишься Мидж.
– Мидж меня презирает. Она ревнива, как кошка.
– Тогда она, должно быть, сказала нашей развращенной хозяйке, какая мы славная парочка. Кроме того, Мидж ревнует всех – даже дорогушу Майтланда, чей интерес ко мне очевидно и несомненно не связан с плотскими утехами. Но не волнуйся насчет Мидж – англичанки всегда злятся на «иностранок». Они все такие правильные и модные, но никогда не бреют свои ноги. Вот почему я больше люблю американок.
Даниэль целомудренно чмокнула подругу в макушку, осыпав волосы Лизетт крошками бисквита.
– Ох, я замерзла, промокла и жажду душа. А ты?
– Маскарад? – размышляла вслух Лизетт. – Но в каких костюмах? Не бежать же нам брать их напрокат.
– Насколько я поняла, сойдет все что угодно, лишь бы понеобузданнее. Сотворим что-нибудь божественно-декадентское и приведем всех в восторг. Поразим насмерть. – Даниэль смотрела «Кабаре»[20] раз шесть. – Вечеринка будет в каком-то глухом переулке, в роскошном старом особняке в Майда-Вэйл, поэтому нет никакой опасности, что соседи снизу вызовут копов.
Лизетт молчала, и Даниэль игриво пихнула ее локтем:
– Дорогуша, мы приглашены на вечеринку, а не на похороны. Кстати, как прошла твоя встреча с доктором Магнусом, нормально?
– Полагаю, что так. – В улыбке Лизетт не ощущалось уверенности. – Не могу сказать наверняка: я просто уснула. Но доктор Магнус, кажется, доволен. Я нахожу это все… ну, скажем так, несколько жутким.
– Ты же только что сказала, что отключилась – и все. Что же тут жуткого?
– Это трудно выразить словами. Как будто у тебя начался скверный приход от кислоты: объяснить, что не так, ты не можешь, но разум говорит, что надо бояться.
Даниэль села рядом с ней и приобняла подругу за плечи.
– Похоже, доктор Магнус до чего-то докопался. Я чувствовала точно такую же смутную тревогу, когда в первый раз подверглась анализу. Это хороший знак, дорогая. Ты начинаешь понимать все те тревожащие тебя тайны, которые твое эго держит на замке.
– Возможно, эго держит их на замке не просто так, а из благих побуждений.
– Имеешь в виду скрытые сексуальные переживания? – Пальцы Даниэль бережно массировали плечи и шею Лизетт. – Ох, Лизетт. Ты, должно быть, стесняешься узнать себя. А я думаю – это возбуждает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
