этих стран. Вначале это были преимущественно пенсионеры, привлеченные дешевизной жилья, но вскоре к ним присоединились представители научно-технической интеллигенции в связи с открытием в городе так называемых «технологических теплиц».
С начала развязанной арабами террористической войны против Израиля (с сентября 2000 г.) С. периодически подвергается обстрелам. Израильская армия проводит превентивные операции.
В настоящее время население города — 27 000 жителей (2020 г.), более половины из них составляют новые репатрианты из стран бывшего СССР, репатриировавшиеся в Израиль в 1990-х годах.
Последний номер истории болезни в Центре психического здоровья города в описываемый мной период был 1530, при этом важно отметить, что наш Центр не лечит наркоманов, алкоголиков и умственно отсталых — они наблюдаются в других учреждениях.
А психиатр в С. в течение многих лет был всего один, да и тот на полставки. Этот психиатр — я. Учреждение мое называется Центр психического здоровья.
В той, прошлой своей советской жизни я так же работал в Центре психического здоровья, так что, считай, с переездом в Израиль для меня почти ничего не изменилось, так сказать, махнул баш на баш. Разница между центрами, конечно, есть. В Москве Центр располагался в многоэтажном здании — а в С. он занимает трухлявое одноэтажное здание, иначе как сараем и не назовешь — этакий «психсарай». В плане практической пользы — оказания реальной помощи больным — оба учреждения вполне сопоставимы. Во времена, когда я только начинал в этом Центре работать, мне казалось, что жители С. просто «на лицо ужасные, добрые внутри». Теперь я уже так не думаю. Население города асимптотически стремится к поголовному психиатрическому учету.
Как же мне хочется иногда, чтоб тьма, пришедшая со Средиземного моря, поглотила ненавидимый психиатром город.
Как мы там работаем
Что является визитной карточкой заведения? Правильно — приемная и секретарша.
Итак, что видит пациент после того, как постучит в железную дверь нашего Центра? Обысканный металлоискателем охранника, он попадает в «предбанник». Сразу слева в предбаннике — конторка охранника, а за конторкой в стене прорезана дырка-иллюминатор, из которого валит дым самых дешевых сигарет «Бродвей» (вонючий до крупозного кашля) и доносится пение, довольно громкое, мерзкого местного шансона — он поет из компьютера придавленным голосом глиста, вылезающего на звук дудочки понятно откуда, как змея из корзины у факира… Привожу стандартный текст стандартной песни этого певца: «Дай мне только поцелуууууй!»
Этот «поцелуй» приходится слышать практически на протяжении всего рабочего дня.
Почти сразу за дымом в иллюминаторе видна оплывшая как свечка и растекшаяся по креслу всеми своими 130 кг секретарша Яфа (ее имя в переводе с иврита — «красавица») с колодой засаленных карт в одной руке и с телефонной трубкой в другой.
Яфу называют «эта самая в иллюминаторе». Название навеяно словами песни «звезда в иллюминаторе, звезда в иллюминаторе».
Ну, а дальнейший ход мысли хорошо понятен — есть иллюминатор, и песню испортить жаль, а Яфа — явно не звезда, ни с какой точки зрения, а с чем легче всего рифмуется слово «звезда»? Со словом «эта самая»!
Руководит учреждением доктор Фоц — дама, видов, возрастом и профессиональными навыками близкая более всего к Бабе Яге — ее средневропейсому варианту. Седая, под машинку стриженная голова, короткая, мышиным хвостиком косичка сзади. Одета в трансильванский, ручной работы, половик.
Как и я, доктор Фоц училась здесь на психиатра, но по лени своей не выучилась и аттестационных экзаменов не сдала. А я начал работать в этом Центре в 1995 году — именно в том, когда Фоц уволили из больницы как не сдавшую экзамены и, пожалев, поместили в С. Зарплату ей платит городская управа, эпизодически вспоминая, что не дурно бы ее уволить. Каждый раз, когда это происходит, Фоциха надувает щеки и начинает громко орать: «Яфа! Найди мне Арика! (имеется в виду тогдашний глава правительства Ариэль Шарон!). Шарон был лихой генерал, но Яфы боялся, как и всё живое, и всё шло по-старому.
Несданные экзамены привели малограмотную Бабу Ягу к тяжелому комплексу неполноценности, а меня, сдавшего за эти годы экзамены, — к игре в «Начальницу Фоц». Смысл игры — она как будто мной руководит, а я как будто принимаю это всерьез.
Обе эти дамы — Фоц и Яфа — на работе очень энергично не делают ни-че-го. Что их сближает — дочь европейского профессора и дочь неграмотных марокканских родителей? Я думаю, что общие черты характера — обе большие стервы, лживы, льстивы и прожорливы.
Яфа, правда, глупа до блеска. Фоциха — так же неумна, но первоклассная интриганка, и обе дамы — отчаянные сплетницы.
Ох, рано встает охрана!
При входе, вооруженный металлоискателем, стоит (сидит или послан Яфой за сигаретами) охранник.
От него многое зависит — вовремя сориентироваться, принять решение, успокоить разбушевавшегося, позвать полицию… Охранник во многом определяет лицо учреждения. Его работа — охранять себя и нас, а также прочих сотрудников учреждения от разных возможных неприятностей — от теракта до скандала.
По правилам, он не должен покидать своего места у входа — разве что отойти в туалет.
Но каждого новенького быстренько обламывали и заставляли быть у Яфы на побегушках: раскладывать истории болезни, отвечать на телефонные звонки и, разумеется, бегать за сигаретами «Бродвей» в ближайший ларек.
За годы моей работы сменилась чертова уйма охранников: дело в том, что охранник — лицо наиболее уязвимое, его легко выгнать, легко заменить другим таким же, и происходят битвы между коалицией Фоц-Яфа и компанией, подрядившейся охранять психсарай. Разумеется, отношения между этими инстанциями отвратительные — впрочем, трудно сказать, кто в состоянии долго ладить с коалицией. Фоциха запрещала нам общаться с реабилитационным центром, с которым разругалась вдрызг, и с ею же организованным кукольным театром. Как объясняла она нам, своим сотрудникам: «Все они психопаты».
Наши охранники были очень разными — были среди них молодые и не очень, крупные и задохлики, умные и не особенно. Но один их них служил полным и органичным дополнением к существующему абсурду и вносил в общий симтаотский фейерверк похуизма, густо замешанного на кретинизме, свою мощную, искрящуюся, огненную струю.
В советский, а потом и украинский период своей жизни он работал таксистом, да так преуспел на этом поприще, что был выбран в секретари комитета комсомола таксопарка и его портрет красовался на Доске Почета автопарка.
Охранник — работа скорее для молодых, но бывшему таксисту было под пятьдесят, и случись ему применить в экстремальной ситуации силу для того, чтобы спасти сотрудников психсарая или себя от смерти или увечий —
