С сердечным приветом,
Катажина М. (как Михалак)
– Странное письмо, – буркнула Эва, ожидая, пока откроется прикрепленный файл. – Если его действительно написала подруга этой писательницы – так хотела бы я иметь такую подругу. «Твой дом там, где твоя любовь…» – прочитала она вслух. – Неплохое начало, правда?
Габрыся была счастливая.
Нет, не просто счастливая. Она была Счастливая – именно так, с большой буквы С!
Такую фамилию – не правда ли, не самый плохой вариант? – дала своему найденному на придверном половичке ребенку тетя Стефания.
Она дала Габрысе фамилию. А еще – целый океан любви, ласки и заботы.
Габриэле очень повезло.
– Ну наконец-то! Наконец-то про кого-то счастливого, а не о страдальце с морщинистым лицом и грязными окнами!
Эва перелистала вперед и с растущим интересом читала дальше:
Трехлетний Бинго, который до сих пор скакал на воле, на пастбищах с такими же, как он, подростками, сейчас беспокойно бегал в небольшом загоне, прижав уши к голове. Полными недоверия глазами он косился на стоящего посередине загона человека.
«Чего ты меня дергаешь? Что ты хочешь от меня?!» – казалось, кричала каждая клеточка его тела.
Молочно-белая шкура лоснилась от пота – это было очень заметно в лучах солнечного света.
«Отойди! Прочь! Я тебя боюсь!»
Но человек не собирался отступать. Широко расставивший руки, с хищным выражением на лице, грозный, сильный, пугающий… Вообще-то этот конь мог его легко прикончить одним ударом мощного копыта, и дрессировщик об этом знал. А еще знал, что молодое животное в конце концов все равно покорится его воле…
– Ого, тут про дрессировщика лошадей будет! – пробормотал Анджей. – Неожиданно!
Вдруг одно ухо, до этого плотно прилепленное к голове, дрогнуло.
– Ну-ну, конёчек, – шепнула Габриэла. – Я подожду.
– Про дрессировщицу, – поправила Анджея Эва и стала читать дальше, чувствуя, как все сильнее у нее бьется сердце.
Девушка наконец отвела от него глаза. Конь уже разобрался, что она не хищник и не претендует на его скальп, что она предлагает дружбу. Он сделал один несмелый шаг навстречу Габриэле и встал, внимательно глядя на ее реакцию. Она ждала, устремив взгляд куда-то вдаль. Тогда Бинго слегка осмелел: медленно подошел к девушке, осторожно потянул ноздрями воздух и… положил тяжелую голову ей на плечо. Она протянула руку, погладила его по шее – он принял ласку с почти человеческим вздохом удовольствия. Габриэла взяла голову коня в обе ладони и лбом коснулась его лба. Это мгновение, самое прекрасное в жизни и коня, и дрессировщика – когда дикий зверь первый раз полностью доверяет себя рукам человека… у Габриэлы навернулись слезы на глаза.
«Соединение» – вот как назывался этот волшебный момент. Установка связи.
Конь прикрыл веки, отдаваясь ласке ее теплых рук. Шепча ему на ушко что-то успокаивающее, она взяла поводья и пошла по кругу, ведя его за собой. И животное по собственной воле шло за ней шаг за шагом – за ней, своей новой предводительницей.
Анджей и Эва переглянулись.
– По-моему, ты нашла свой бестселлер!
Эва молча придвинула к себе клавиатуру:
Уважаемая пани!
Присланный Вами фрагмент очень нас заинтересовал. Пожалуйста, пришлите нам всю остальную повесть. И контакты автора! Нам обязательно нужно встретиться!
С уважением…
– Многовато энтузиазма, – поморщился Анджей. – У нее голова закружится – и она сразу сядет тебе на шею.
– У робкой девушки, которая боится выслать издателю свое произведение, – у нее закружится голова и она сядет на шею? Быть такого не может.
– Возможно, все так и есть, и автор – действительно робкая девушка-инвалид. А может быть, какая-нибудь маститая писательница нашла в своем портфеле повесть, которую написала сто лет назад и которую никто до сих пор не издавал и не хотел издавать? А еще может быть – кто-то из известных писателей на спор написал этот фрагмент и ждет теперь свою заслуженную бутылку шампанского, на которую и спорил, что выиграет конкурс. Не будь такой глупенькой и наивной, Эва.
Он взъерошил короткие, пушистые волосы девушки и вышел, чтобы, как всегда, заняться своими делами на бирже.
И Эва осталась наедине с дрессировщицей лошадей…
«Твой дом там, где твоя любовь…»
Она повторяла про себя эту фразу, с которой начиналась повесть Каролины.
Незнакомая ей Каролина одной этой фразой, такой близкой и понятной, покорила сердце Эвы. Писала девушка хорошо, перо у нее было легкое; повесть о девушке-калеке под названием «Книжка Каролины» с удовольствием и, что важнее всего, с нескрываемым и неподдельным интересом прочитали все девушки и женщины, которые работали в офисе Анджея. Впрочем, мужская часть офиса тоже не осталась в стороне.
– Прости меня, Габриэла. Я не могу больше тебя утруждать. Остальными лошадьми займется Яцек, – начальнице трудно было говорить эти слова, глядя в небесно-голубые глаза девушки, которые к тому же сейчас блестели от сдерживаемых слез. – Я не верю в действенность метода приручения лошадей, который не подразумевает свист шпицрутенов и следов от хлыста на боках.
– Но это жестоко!
– Зато действенно!
– Но моя методика тоже действенная! Посмотри на Бинго – он же ходит за мной, как собака! – она указала в сторону молодого жеребца, которого буквально пару часов назад уложила на спину на глазах потенциальных клиентов. И действительно: он смотрел на свою хозяйку глазами, полными преданности, и ни на шаг не отходил от нее.
– Да… Бинго… Конечно. Клиенты думают, что их обманывают: что Бинго специально готовили для этой демонстрации.
– Как всегда! – Габриэла спрятала лицо в ладони и все-таки дала волю слезам.
Почему, почему они считают, что сила и жестокость лучше ласки? Почему люди так любят ломать чью-то волю, почему им так важно чувствовать свою силу и власть, почему они предпочитают ударить, вместо того чтобы просто протянуть руку?..
Эх!
Девушка махнула рукой.
Слава богу, Марта ее хотя бы не уволила. Как и раньше, Габриэла могла чистить денники, скрести бока лошадям, вычесывать им гривы и хвосты, купать своих подопечных… а попутно – потихоньку дрессировать молодых кобылок и жеребцов. Приручать их. Хотя потом им все равно придется столкнуться с превосходящей силой и жестокостью человека…
