для всех, кроме двух бешеных псов.
— Следи за языком, — предупредил Руско, — даже в нашей глуши.
— А кто донесет? — спросил Раген. — Ты? Мальчик?
Он указал на Арлена. Мужчины засмеялись.
— Теперь придется сообщить Юкору о Ривербридже, и станет еще хуже, — сказал Раген.
— Городок на границе Милна, — припомнил Руско, — не больше дня езды от Энджирса. Есть у меня там знакомые…
— Больше нет, — выразительно произнес Раген, и мужчины помолчали. — Хватит дурных новостей. — Раген поставил свою сумку на стойку.
Руско с сомнением оглядел ее.
— На соль не похоже, — заметил он, — и вряд ли мне прислали столько писем.
— Шесть писем и ровно дюжина посылок.
Раген протянул Руско стопку бумаги.
— Здесь перечислены все письма в сумке и посылки в телеге, которые надо раздать. Я оставил Селии копию, — предупредил он.
— И что мне делать с этим списком и твоей сумкой? — спросил Руско.
— Гласная занята и не может разносить письма и читать неграмотным. Она приставила к этому делу тебя.
— И что я получу за то, что буду тратить свое время на местных?
— Разве не приятно удружить ближнему?
Руско фыркнул:
— Я приехал в Тиббетс-Брук не для того, чтобы заводить друзей. Я деловой человек и много делаю для этого городка.
— Неужели? — спросил Раген.
— Чертовски много. До моего приезда они только и умели, что меняться, — с отвращением произнес Руско и сплюнул на пол. — Приносили товары на площадь каждый седьмак и спорили, сколько бобов стоит початок кукурузы или сколько риса дать бондарю, чтобы он смастерил бочонок для риса. Не получил, что нужно, в седьмак — жди следующий или обивай пороги. А теперь все приходят ко мне в любой день, от рассвета до заката, и обменивают товары на кредиты, чтобы купить все, что надо.
— Да ты прямо спаситель города, — криво усмехнулся Раген. — И ничего не просишь взамен.
— Только то, что мне причитается, — усмехнулся Руско.
— И часто деревенские хотят тебя вздернуть за обман?
Тот сощурился:
— Слишком часто, учитывая, что половина из них считает только до десяти, а другая — до двадцати.
— Селия сказала, что если не внесешь свой вклад, то в следующий раз можешь на нее не рассчитывать. — Голос Рагена внезапно стал жестким. — Жителям поселка выпала доля пострашнее, чем читать чужую почту.
Руско нахмурился, но взял список и отнес тяжелую сумку в кладовую.
— Кстати, как там дела? — спросил он, вернувшись.
— Плохо, — ответил Раген. — Пока двадцать семь, и еще не всех нашли.
— Создатель! — Руско начертил метку в воздухе. — Я думал, что в худшем случае — одна семья.
— Если бы.
Оба мгновение помолчали, соблюдая приличия, и одновременно посмотрели друг на друга.
— Соль? — спросил Руско.
— Рис для герцога? — спросил Раген.
— Всю зиму придерживал, ты изрядно запоздал.
Раген сощурился.
— Рис в целости! — Руско всплеснул руками, словно молил о пощаде. — Все бочонки запечатаны, сухие, и мышей у меня отроду не водилось!
— Я должен проверить, сам понимаешь, — отозвался Раген.
— Конечно, конечно! Арлен, принеси лампу! — Руско указал на угол барной стойки.
Арлен бросился к фонарю, высек огонь, запалил фитиль и бережно опустил стекло. Ему впервые разрешили прикоснуться к стеклу. Оно оказалось холоднее, чем он думал, но быстро нагрелось от языков пламени.
— Посвети нам в подвале, — приказал Руско.
Арлен пытался сдержать возбуждение. Ему давно хотелось заглянуть за барную стойку. Поговаривали, что, если все жители Брука сложат свое добро в одну кучу, ей будет далеко до чудес подвала Хряка.
Арлен в оба глаза смотрел, как Руско тянет за кольцо в полу и открывает широкий проем. Мальчик бросился к лестнице, опасаясь, что старый Хряк передумает. Он спустился по скрипучим ступеням, держа фонарь повыше над головой, чтобы освещать путь. Свет выхватил штабеля ящиков и бочонков от пола до потолка, ровными рядами уходившие во тьму. Деревянный пол мешал подземникам подняться в подвал прямо из Недр, но на стойках вдоль стен были вырезаны метки. Старый Хряк берег свои сокровища.
Лавочник прошел между полками к запечатанным бочонкам в глубине подвала.
— С виду непорченые. — Раген осмотрел дерево, мгновение подумал и выбрал бочонок наугад. — Этот.
Руско с кряхтеньем вытащил нужный бочонок. Кое-кто считал его занятие легким, но его руки были крепкими и могучими, как будто он день-деньской махал топором или косой. Он сломал печать, снял крышку с бочонка, зачерпнул рис и насыпал в плошку.
— Прекрасный болотный рис, — сказал он вестнику, — ни долгоносиков, ни гнили. В Милне оторвут с руками, тем более после такого перерыва.
Раген хмыкнул и кивнул. Бочонок запечатали заново и вернулись наверх.
Мужчины долго спорили, сколько бочонков риса стоят тяжелые кули соли в телеге. Наконец ударили по рукам. Оба выглядели недовольными.
Руско позвал дочерей, и все вышли к телеге разгружать соль. Арлен попытался поднять мешок, но не удержал, споткнулся, упал и уронил свою ношу.
— Осторожнее! — Дэзи отвесила ему подзатыльник.
— Не можешь носить — держи дверь! — рявкнула Кэтрин. Один мешок она несла на плече, другой — под мышкой мясистой руки.
Арлен вскочил и бросился к двери.
— Сбегай за Фердом Мельником и скажи, что мы заплатим пять… нет, четыре кредита за каждый смолотый мешок, — велел Руско Арлену. Почти все в Бруке так или иначе работали на Хряка, особенно жители Торга. — Пять — если упакует соль в бочонки с рисом, чтобы защитить от сырости.
— Ферд в Лесном поселке, — ответил Арлен. — Почти все там.
Руско заворчал, но ничего не сказал. Скоро в телеге осталось лишь несколько коробок и мешков, в которых была не соль. Дочери Руско жадно разглядывали коробки и мешки, но помалкивали.
— Вечером мы поднимем рис из подвала в кладовую — пусть ждет твоего отъезда в Милн, — объявил Руско, когда последний мешок скрылся в доме.
— Спасибо.
— Стало быть, с герцогскими делами покончено? — усмехнулся лавочник и понимающе взглянул на оставшиеся в телеге коробки и мешки.
— С герцогскими — покончено. — Раген усмехнулся в ответ.
Арлен надеялся, что ему перепадет еще эля, пока мужчины будут торговаться. От выпитого у него звенело в голове, как при простуде, только без кашля и боли. Ощущение ему понравилось, и он был не прочь пропустить еще кружку.
Он помог отнести коробки и мешки в пивную, и Кэтрин вынесла тарелку бутербродов с толстыми ломтями мяса. Арлену налили вторую кружку эля, чтобы запить еду, и старый Хряк пообещал записать на его счет два кредита за помощь.
— Я тебя не выдам, — пообещал Хряк, — но если ты потратишь кредиты на эль и родители это просекут, тебе придется отработать взбучку, которую мне задаст твоя мама.
