Читаем без скачивания Утро вечера мудренее - Евгений Наумов

- Но ведь так все команды называются, - снисходительно бросил Лысюра. - КВН - клуб веселых и находчивых.

- Это по старинке. Кто-то выдумал и - пошло... Во-первых, никакого клуба у нас нет, при чем здесь клуб? А во-вторых, на одном веселье далеко не уедешь. Надо, чтобы назывались КЗН - клуб... вернее, команда знатоков и находчивых. Ты телевизор смотришь?

- Смотрю, - попятился Генка. - Регулярно и постоянно.

- А передачу "Что, где, когда?" видел? Там в команде одни знатоки! Они все на свете знают! Что ни спросят у них - на все дают ответ. Вот как надо!

- Ладно, - увял Генка. - Я не против.

- Вот и мы давайте назовем наш клуб... то есть команду, "Что, где, когда?", - предложила Зойка и покраснела.

- Это будет просто подражание, - махнул рукой Зина. - Надо что-то свое придумать.

Лысюра важно нахмурился.

- Если надо, мы можем и свое... А! Придумал. Есть!

Все с опаской посмотрели на него. А Лысюра вылез на парту и замахал руками.

- Надо добавить еще и "почему"! - выкрикнул он, как на общешкольном митинге.

- Что - почему? - не понял Макар.

- Ну, у них называется: "Что, где, когда?". А у нас будет называться: "Что, где, когда, почему?". Сила!

Наступила тишина. Лысюра осторожно слез с парты.

- А что? - Олег встряхнул чубчиком, будто отгонял назойливую муху. - Почему... почему... А почему - "почему"?

Лысюра ударился в пояснения:

- Они ведь отвечают только на вопросы: что произошло, где и когда. А мы еще должны ответить и почему.

- А зачем? - спросил Макар.

- Как зачем? - загорячился Генка. - Что, где и когда - это каждый знает. А вот почему - не знает.

- Не понял, - сказал Живцов. - Например?

- Н-ну... например, - промямлил Генка, и глаза его забегали, например...

- Например, - вмешалась Даша, - все мы знаем, что: тебя избрали старостой класса; где: вот здесь; когда: после уроков, в начале учебного года; а почему - никто не знает.

- Потому что очень любит командовать! - подхватил Макар.

- Ну, ты... - надвинулся на него Лысюра. - Поосторожнее!

- Ладно, ладно, - успокоил их Живцов. - Так и назовем команду знатоков и находчивых. А турниры будут называться: "Что, где, когда?".

- И "почему"! - опять добавил Генка.

Долго спорили и голосовали, и каждый раз Лысюра настырно лез со своим "почему", так что в конце концов его стали называть "Почемучкой". Все это вспомнилось Макару, пока он читал объявление. Тут на него откуда ни возьмись налетел Зина Живцов.

- Готовься к турниру! Будешь защищать честь класса.

Макар отшатнулся:

- А почему я... должен защищать? Других нету, что ли?

- Эх ты! А мне еще Поспелова расписывала: "Синицын покажет!" Прямо наседала. И мы решили записать тебя в команду, как знатока... то есть как знающего... Ты ведь в последнее время стал очень знающим!

- Постой! - схватил его за рукав Макар. - Поспелова... так говорила?

- А то кто же? Но видно, плохо еще тебя знает, - Зина пренебрежительно махнул рукой.

- Ну ладно, ладно, - оборвал его Синицын. - Нельзя уж и пошутить. Нервные все стали... Я ж не отказываюсь. Записывай в свой "Любознательный".

- Вот это другое дело! - обрадовался Живцов. - Давно бы так. Готовься с сегодняшнего дня. А то знаешь они какие, "альбатросовцы"?

- Какие? - насторожился Макар.

- Таких вопросов насуют - у-у-у! Только держись. И где они их откапывают? Даже в "Детской энциклопедии" такого не найдешь. Так что берись за дело.

- А зачем мне браться? - хмыкнул ему вслед Синицын. - Я на любой вопрос отвечу не глядя.

И довольный собой, подался в класс. А увидев Дашу, небрежно заметил:

- Тут только что Живцов ко мне привязался...

- Почему? - остановилась Поспелова.

- Выручай, говорит, иначе положит нас четвертый "Б" на обе лопатки.

- Ну, а ты что? - Дашины глаза блеснули.

Синицын пожал плечами.

- Пришлось согласиться. Ладно, говорю, разделаю их...

- И хвастун же ты!

- Чего хвастун, чего хвастун? - закипятился Синицын. - Сама увидишь!

- Уви-и-идим, - протянула многозначительно Даша.

КОТ ВЕЛИЧИНОЙ С КИТА

Пионерская комната гудела, как перед началом киноутренника. Старшая пионервожатая Влада Изотовна, румяная, с веселыми ямочками на щеках, наводила порядок:

- Четвертый "А" садится у этой стены, а четвертый "Б" - сюда. Лысюра, Лысюра, ваше место там.

Наконец команды разместились и начали сверлить друг друга глазами.

- Начинаем! - объявила Влада Изотовна. - Капитаны команд, жребий.

В команде "Альбатрос" поднялся длинный Пашка Многолет. Живцов и Пашка подошли к вожатой.

- Белые начинают, - сказала она, чуть приоткрывая шахматную коробку, где тарахтели две пешки. Живцов с усилием просунул в щель руку и вытянул черную. "Альбатросовцы" заревели.

Многолет улыбался до ушей. Он пошептался о чем-то с командой и вышел на середину.

- Первый вопрос! - крикнул он хрипло и зачем-то вытаращил глаза. - Сколько всего воды на Земле?

Наступила тишина, как в пустом зале.

- Вот это да... - протянул кто-то.

- Уточняю вопрос, - продолжал Пашка, откашлявшись. - Нужно ответить, сколько воды всего, включая воду океанов, озер и рек, в облаках и ледниках.

Синицыну показалось, что вместе с секундомером Влада Изотовна включила и шум в комнате. Все загудели с удвоенной силой, зашевелились, стали толкать друг друга локтями.

К Синицыну подбежал Зина Живцов:

- Ну, знаешь?

Макар с усилием наморщил лоб. Он ожидал: сейчас появится волшебная надпись. Но никаких надписей не появлялось, только перед глазами качалось красное и встревоженное лицо Живцова.

- Вспоминай, вспоминай! - торопил он плачущим голосом. - Время идет. Что придумали, ловкачи, почешешься тут...

- Время истекает, - напомнила Влада Изотовна.

Живцов шумно задышал:

- Ну что же ты!

И тут поднялся Олег Черепанов, тоже какой-то всклокоченный, с красными пятнами на щеках.

- Всей воды на Земле, - начал он, неловко пряча руки за спину, шестьдесят семь миллионов кубических километров.

Влада Изотовна еще не успела утвердительно кивнуть головой, как по вытянувшимся лицам "альбатросовцев" стало понятно: ответ правильный. Разразилась буря криков.

- Минуту! - подняла руку пионервожатая. - А может, Олег знает, сколько воды в океанах, облаках?

- Знаю, - передергивая плечами, ответил тот. - В озерах и реках четыре миллиона, в ледниках - тридцать миллионов, в облаках, тучах двенадцать миллионов кубических километров. Остальное - в морях и океанах.

- Ур-ра!!! - осатанело заорал кто-то из "любознательных".

Но и "альбатросовцы" что-то кричали, зло вытаращив глаза. Когда шум немного поутих, оттуда стали слышны отдельные выкрики:

- Неправильно! Неправильно!

- Олег немного ошибся, - внесла ясность Влада Изотовна. - В ледниках не тридцать миллионов, а двадцать восемь и восемь десятых. Но ошибка незначительная, и команда "Любознательный" получает восемь очков.

В стане "альбатросовцев" пронесся жалобный протяжный стон.

Теперь пришла очередь Живцова задавать вопрос. Он вдруг преобразился. Лицо его стало глуповатым.

- Какой цветок расцветает раньше всех весной? - спросил он, поворачиваясь к своим и подмигивая.

- Подснежник! - хором как один отозвались "альбатросовцы".

- Это ваш окончательный ответ? - улыбнулась ведущая.

Все обернулись к капитану Пашке Многолету. Тот напряженно хмурился, глядя в пол.

- Нет, не окончательный, - поднялся он. - Первым зацветает горицвет.

Влада Изотовна сделала пометку в блокноте:

- Пять очков.

Пашка сел под ликование своей команды. Не зря, видно, избрали его капитаном. Удовлетворение было написано на его лице. Но тут же вскочил и предложил одному из команды "любознательных" выйти к доске.

Живцов повернулся к Макару и зашипел:

- Ну, Синицын, ты еще не отвечал. Иди, выручай команду! Наверное, какую-нибудь задачку дадут, а ты их щелкаешь, как орешки.

Синицын, подталкиваемый многими руками, напутствуемый пожеланиями, выбрался из рядов своей команды и на деревянных ногах побрел к стоявшей в углу черной глянцевой доске.

Там он привычно взял мел и неожиданно почувствовал уверенность: "Уж задачку-то я решу".

- Нужно нарисовать, - раздался голос Многолета, - капусту, огурец, желудь, собаку, кота и коня.

- Пустяки, это же просто! Дуй, Синицын!

- Только, - продолжал Многолет, - морскую капусту, морской огурец, морской желудь, морскую собаку, морского кота и коня.

Все это он проговорил с наслаждением, каждый раз выделяя слова "морской", "морская"... У Синицына даже зубы заныли. Он повернулся к доске с несчастным видом. Что рисовать - он и представления не имел. Каких-то морских собак, котов... А какие они? Может, такие же, как и сухопутные, только побольше размером? Кот величиной с кита? А какой тогда конь? Постой, постой... Какие-то неясные воспоминания возникли в голове. Морской конь, морской конек... Правильно, морской конек! Макар не раз видел его в детских книжках. Он похож на шахматного коня, только вместо гривы - колючки.