– Возможно, – не стал спорить Хаджар. – Возможно, ты недооцениваешь Белого Клыка.
Эти слова заставили Париса вздрогнуть. Он видел, как сражался их генерал. Видел, как тот бился с истинным врагом семи империй. Как он в одиночку своим огромным мечом одолел пятерку убийц, присланных Рубиновым Дворцом.
Пять драконов не смогли ничего сделать воину с белыми волосами. Они даже не задели его доспехов.
– Значит, Белый Клык собирает армию, чтобы вести ее на Рубиновый Дворец… – задумчиво протянул Хаджар.
Парис вновь вздрогнул.
– Как ты догад…
Его перебил смех. Сухой старческий заливистый смех.
– Высокое Небо, – старик вытер выступившие слезы, оросившие морщинистые щеки, – семьдесят пять лет прошло! Почти век с твоей смерти, Морган, а я все еще не выпутался из твоей паутины… или она уже не твоя… Знал ли ты об Эр… Белом Клыке? Ты позволил Дереку прийти на твои земли… значит, знал. Знает ли Теций? Конечно знает… Морган Бесстрашный, я пью эту чарку за тебя!
И старик, закончив свою безумную и бессмысленную речь, поднял чарку к небу и выпил ее досуха.
– Белый Клык призывает тебя под свои знамена. – Парис протянул Хаджару медальон армии единой империи. На нем были выгравированы семь иероглифов. Каждый из них являлся первым символом названия одной из империй Белого Дракона, но вместе они сливались в нечто единое и целостное. – Он призывает Хаджара Дархана, Великого Мечника, отправиться вместе в поход против общего врага – Рубинового Дворца. Против угнетателей и поработителей.
Парис рассчитывал, что старик, обдумав все, примет медальон. Да и как тут было не принять? Ведь Хаджар в тот день в битве у Хребта Дракона видел все своими собственными глазами. Он видел Хозяев Небес, он видел жертву, принесенную Морганом. Кому, как не ему, понимать, где настоящий враг, а где лишь иллюзия битвы?
Но тот почему-то не сводил взгляда с руки Париса.
– Помнишь наше путешествие? Когда вы с Шакуром убедили меня помочь рабам на каменоломнях Уданта?
– Да, помню. Мы освободили тогда тридцать восемь тысяч мужчин и женщин. Подарили им новую жизнь. Вложили им оружие в руки, чтобы они могли защитить себя и свои семьи.
– А ты знаешь, что произошло после?
Парис промолчал.
– Каменоломни Уданта не закрылись. – Старик поднялся и открыл дверь, ведущую в горницу. – Те, кто некогда охранял пленников в этом месте, сами стали пленниками. А те, кто был пленником, – их охранниками. Не изменилось только одно – владельцы этих каменоломен продолжают получать прибыль. И даже больше чем прежде.
– Я не понимаю.
– Угнетаемые всегда становятся угнетателями, Парис. Такова жизнь.
– И поэтому…
– Поэтому, я не знаю, кто стоит за Белым Клыком и в чем его интерес.
– Его интерес – принести свободу на наши земли!
– Может и так, – пожал плечами старик. – Но если мы одолеем Рубиновый Дворец, то заплатим за это океанами крови. Мы станем слабее. И знаешь, что будет после этого?
– Сюда заявятся стервятники, – кивнул Парис, – но мы будем достаточно сильны, чтобы дать им отпор.
– И погрузиться в бесконечную череду войн, – вздохнул старик. – Я вырос на такой земле, Парис. Где война была обыденной и скучной. Мой отец куда чаще бывал в военных походах, чем со своей семьей.
– Он сражался за эту самую семью! И кому, как не тебе…
– Хватит, Парис, – перебил старик, – я выслушал твои истории. Выпил твоего вина. На этом все. Уходи.
Парис поднялся. В его груди пылал пожар, который выливался через светящиеся гневом и жаждой битвы глаза.
– Я не верю тебе! Не верю, что передо мной стоит Хаджар Дархан! Прославленный воин!
– Когда вернешься в Дарнас, не забывай про Удант.
Парис резко, подобно весеннему штормовому ветру, вылетел во двор и перед тем, как обернуться молнией, не оборачиваясь, процедил:
– Я думал, ты стар лишь телом, дядя… но ты постарел и душой. Возможно, слухи верны и Великий Мечник Дархан действительно пал в бою у Хребта Дракона.
После этого, обернувшись белой молнией, Парис Динос исчез среди звездных огней ночного неба Седента.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Старик, оставшись стоять в саду, смотрел ему вслед. Около его ног застыл белый котенок.
– Или он был лишь рожден в этой битве, – прошептал мастер, после чего вернулся обратно в беседку и провел пальцами по струнам ронг’жа.
Глава 1134
– Тризна двух тысяч!
В бескрайних степях Ласкана в небо потянулась бесконечным полотном кровавая волна, готовая смыть собой целый мир. В ней мерцали фигуры бесчисленного множества воинов, облаченных в золотую броню.
Хаджар стоял спокойно. Он смотрел на технику своего противника без всякого страха или сомнений. Великий Мечник Тан, который сотворил ее, использовал в основе, помимо истинного слова крови и мистерий, еще какой-то свой, уникальный стиль.
Теперь Хаджар это понимал.
Атака приближалась.
Ее просто немыслимое давление угрожало развоплотить саму суть своего противника – уничтожить душу. Но Хаджар не сходил с места.
Он безмятежно, в чем-то даже буднично, занес ладонь над рукоятью клинка, а затем глаза наблюдателя (которого здесь попросту не могло бы оказаться) ослепила бы яркая, будто падающая звезда, вспышка света. Длинной полосой светящегося полумесяца она рассекла кровавую волну, а затем ударила по Алому Мечнику.
Но не было ни крика, ни крови, ничего.
Только замерцавшее перед глазами изображение:
Тренировочный режим. Симуляция “Алый Мечник” N14762 окончена.
Хаджар вновь остался стоять один среди золота степей. Ни единого следа от Тана или его техники не осталось в этом иллюзорном мире, созданном в мозгу Хаджара нейросетью.
– Надо же, почти пятнадцать тысяч, – прошептал Хаджар.
Именно столько – почти пятнадцать тысяч раз за последние пятьдесят лет он бился с Таном, сильнейшим воином, с которым когда-либо сталкивался. И именно столько попыток ему потребовалось, чтобы одержать чистую победу с первого же удара.
Пятнадцать тысяч…
– Полный анализ, – приказал Хаджар.
Обрабатываю запрос… – привычно отозвался зеленоватыми символами извечный нейрочип.
Хаджар, пребывая в ожидании обработки, опустился в позу лотоса. В этом не было ровно никакого смысла, потому как все происходящее имело место лишь внутри его собственного разума.
Впрочем…
Хаджар провел ладонью по стеблям золотистой травы. Слегка шершавые, чуть островатые и еще мокрые от утренней росы. Если не знать, что это иллюзия, то никогда не сможешь отличить от реальности.
За последние семьдесят пять лет, несмотря на деградацию пути развития Хаджара, нейросеть дважды уходила на довольно длительные обновления.
Первый раз это произошло после путешествия Хаджара с Шакуром и Парисом. В тот раз нейросети потребовалось чуть больше шести лет, чтобы обновить себя и вернуться к исполнению функций.
Хаджар связывал это с тем, что нейросеть к тому моменту успела не только полностью обработать и тезисно выжать все стили, хранящиеся в библиотеке Хищных Клинков, но и все же задеть библиотеку Лунного Света.
Да, Хаджар наложил вето на использование этих знаний, но при обработке запросов, помимо вычислительных мощностей, нейросеть использовала и общую базу данных – память и мозг самого Хаджара. Так что подозрения не были лишены смысла.
Второй раз она ушла на обновление спустя сорок лет. Как раз в тот момент, когда Хаджар осознал, что, сколько бы ты ни вкладывал “Истинных королевств”, сколько бы ни сливал их воедино, это не делает тебя… качественно сильнее. Лишь количественно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Это как с путем развития. Да, адепт стадии Безымянного был, безусловно, силен. Но его мог победить Повелитель, познавший “Королевство”.
Иными словами, реальность оказалась куда сложнее, чем ее описание “на бумаге”.
И в тот раз нейросеть обновлялась едва ли не десятилетие. Что, учитывая странствия Хаджара по границе Чужих Земель, несколько раз едва не стоило ему жизни…
