В русских сказках распространен сюжет, когда косточки съеденного животного, зарытые где-нибудь в заветном месте, порождают через некоторое время новую жизнь. Продолжать божественную (жизненную) линию троецыплятницы должен был последний в ее роду, то есть рожденный третьим цыпленок (обратим внимание, что в сказках все запредельные задачи удается решить именно третьему сыну). Трипетовичу надлежит хранить плодоносные силы природы, что, собственно, и делает Кощей в роли стража символического яйца жизни.
Важным культовым действием во время праздника Троецыплятницы являются манипуляции с сосудом или горшком, в которые положены обглоданные косточки жертвенного животного. Женщины поочередно ставят его на голову и ходят с ним по комнате. В чем же состоит смысл этих магических действий? Тут самое время вспомнить, что у русских роль оберега домашней птицы выполняли камешки со сквозными отверстиями, горшок, кринка или глиняный рукомойник без дна и т. д. Он назывался Куриный бог и помещался обычно в курятнике около насеста или над ним. Делалось это, чтобы куры хорошо неслись и были целы. Горшок с останками троецыплятницы выступает в рассматриваемом обряде в качестве Куриного бога. Наличие отверстия у предметов, символизировавших этот оберег, позволяет усматривать в нем женский эротический символ, что соответствует одной из его функций — способствовать плодоносности кур. С другой стороны, внешней вид кости чрезвычайно схож с эректированным фаллосом, поэтому помещение куриных (неразломанных!) косточек в горшок символизировало акт оплодотворения Великой богини, будущее сексуальное действие, которое послужит зарождению новой жизни. Указывавшаяся ранее этимологическая параллель Кощей — кость дает нам дополнительное основание утверждать, что образ Кощея поминался в ходе обряда. Но почему женщины ставили сосуд с костями на голову?
Эта деталь обряда опять-таки не случайна. Религиозные воззрения на Руси требовали, чтобы замужняя женщина тщательно скрывала свои волосы от постороннего взора. Засветить волосом, т. е. показать постороннему хотя бы прядь своих волос, было для нее величайшим позором. Головными уборами замужней женщины служили покрывало, кичка, кокошник и др. Девичий головной убор отличается от них, главным образом, тем, что девушки не закрывают темени и открывают волосы. При этом они не прячут косу, которая свешивается на спину. Непокрытые волосы считают показателем девственности, и поэтому женщине, родившей ребенка, не полагается носить девичий головной убор. Покрытие головы, таким образом, символизировало переход женщины в новый период своей жизни, когда она становилась Матерью. Устанавливая ритуальный сосуд на голову, женщина имитировала первое надевание девушкой головного убора замужней женщины. Этим магическим приемом (символическим переживанием акта совокупления) она призывала к себе силы плодородия. Очень характерно, что женщина, поддерживающая сосуд, стоящий на голове, напоминала известные изображения Великой богини (в наскальных рисунках, в вышивках) с устремленными к небу руками. Этот обряд совершался при отсутствии мужчин, что свидетельствует о глубокой его древности. Он зародился во времена матриархата и подчеркивает приоритет женщины в воссоздании жизни. Однако манипуляции с костями (которые символизировали то, что в сказке целомудренно названо Кощеевой смертью) и горшком (Куриным богом) указывают, что сам акт творения уже не мыслился без участия мужчин. Третий цыпленок — это третий (священный) сын Курицы (Коши!) — Коший сын или Кощей Трипетович, но он же и ее возлюбленный, стерегущий символическое яйцо жизни, — Кощей! Вот в чем глубинный смысл этого образа! Кощей — Бессмертный, потому что ежегодно он перевоплощается в новорожденного петуха, это русский Хронос, бог времени.
Некоторые известные мифологи XIX века пытались реконструировать образ славянского божества времени, аналога греческого Крона (Хроноса). Ссылаясь на средневековые латинские словари, они предположили, что его звали Крът (Крет) — созвучно (совпадают первые две буквы) имени Крон. Подобной точки зрения придерживался, в частности, Якоб Гримм в своем классическом труде «Немецкая мифология» (1835). Сейчас можно конкретизировать их поиски неведомого бога и поставить точку в данном вопросе. Имя божества времени у древних славян было Курет, то есть Петух. В русских сказках и былинах он известен как Кощей Бессмертный. Другой его брат-близнец — бес Курент, про которого рассказывают такую притчу.
Однажды человек-исполин и Курент поспорили между собой, кому из них обладать белым светом. Долго боролись они, изрыли ногами всю землю и сделали ее такою, какова она теперь: где прежде были широкие равнины, там появились высокие горы и глубокие пропасти. Ни тот ни другой не осилил противника. Тогда Курент взял виноградную лозу и стиснул так крепко, что из нее ударило вино; этим вином он упоил человека в то самое время, когда тот сидел на высокой горе за божьим столом. Вскоре воротился Бог и увидел человека, дремлющего за столом; разгневался Бог и сбросил его сильною рукою с горы вниз, отчего много лет лежал он разбитый и полумертвый. Когда человек выздоровел, сила его пропала: не мог он ни скакать через море, ни спускаться в глубь земли, ни восходить к небесному столу. Так завладел Курент светом и человеком, и люди с той поры сделались слабы и малы.
Эта история открывает, что некогда Курент был верховным богом. Лишенный права управлять всем миром, он интригует против Бога и человека. В современной христианской традиции он подобен Дьяволу — что ж, это удел всех древнейших божеств. Новые боги занимают их место, и люди зачисляют проигравших в воинство нечистой силы.
Как мы уже говорили, с некоторых пор образы Кощея-Курета-Курента и Змея стали отождествляться. Совмещение Змея и Кощея в одном лице имело и глубокие внутренние основания: оба они изначально мыслились летающими, а их земные аналоги (обычные змеи и птицы) размножались схожим образом и могли в равной степени претендовать на роль прародителей мира (создателей Космического яйца). Но если гипотеза о Кощее-петухе верна, то в нашем фольклоре должен существовать и персонаж, вобравший в себя черты и петуха, и змея. И такое существо действительно имеется: это василиск!
Василиск — по древним мифам и средневековым поверьям, чудовищное животное, выглядевшее как крылатый змей с петушиной головой. Более точный портрет складывается из таких черт, как петушиный гребень, лебединые крылья, хвост дракона и птичьи лапы со шпорами. Иногда василиску приписывалось даже человеческое лицо. На средневековых гравюрах и рисунках василиск иногда изображался с туловищем жабы, головой петуха и хвостом змеи. Этим изображениям он был обязан легендам о своем рождении, согласно которым василиск мог родиться только из яйца, снесенного старым, семилетним черным петухом и высиженного в навозе жабой (здесь опять-таки мотив соединения птиц и земноводных). Происходя от петуха, василиск и погибает от него: как скоро заслышит крик петуха, он тотчас же умирает.
Главной особенностью василиска считалась его способность одним только взглядом убивать все живое. Смертоносным было и его дыхание. От него сохли растения, гибли животные и трескались скалы. В этом своем проявлении он очень схож с Огненным Змеем. Но в то же время изображение василиска с хвостом во рту символизировало годовой цикл и пожирающее само себя время. Это уже верный признак Кощея! И мы вправе заключить, что тут «сработала» формула:
Василиск = Змей + Кощей.
Имя «василиск» происходит от древнегреческого слова «базилевс», что значит «царь», поэтому его и считали «царем змей». Этому поверью способствовал и Плиний Старший, римский историк и натуралист I века, описывавший василиска как простую змею, увенчанную маленькой золотой короной. Так не поэтому ли Кощея именовали царем? В самих сказках Кощей нигде не называется царем, но со временем за ним устойчиво закрепилась слава царя подземного (подводного) мира, что и зафиксировал в своей знаменитой строке А. С. Пушкин.
Змей — одно из древнейших божеств на земле. Уступив свою власть на Олимпе более юным богам, он со временем был зачислен в стан врагов рода человеческого. Вполне возможно также, что этому способствовало и наблюдавшееся древними народами смещение аврорального овала. Область распространения полярных сияний определяется местоположением магнитного полюса Земли. Он же, в свою очередь, неоднократно мигрировал в южном направлении, причем иногда весьма значительно. Людей, наблюдавших такое «чудо», это должно было насторожить, испугать и т. д. Во все времена такого рода события принимались за знамения, причем, как правило, за предвестники беды. Геродот, рассказывая о праславянском племени невров, проживавшем в верховьях Днепра, сообщает: «За одно поколение до похода Дария им (неврам. — А. А.) пришлось покинуть всю свою страну из-за змей. Ибо не только их собственная земля породила множество змей, но еще больше напало их из пустыни внутри страны. Поэтому-то невры были вынуждены покинуть свою землю». Пустыня, о которой упоминается в тексте, находилась на севере («севернее невров идет безлюдная пустыня»), поэтому, вслед за Л. М. Алексеевой, мы должны признать, что рассказ Геродота содержит мифологически осмысленное описание небесных «катаклизмов» в небе над Днепром. Вероятно, сдвижка магнитного полюса сопровождалась и климатическими изменениями, и тогда, скорее, именно этот фактор должен был предопределить уход невров с обжитых земель. Но в восприятии самих невров природный «катаклизм» был следствием небесного явления.
