Искорки смеха вновь появились в глазах Уолтера, когда он взглянул на застывшие в напряженном ожидании, измученные любопытством лица.
— Если я сейчас вам скажу об этом, ребятки, то о чем же вы будете сплетничать после моего ухода?
Серл и Эрик обиженно надулись, услышав, что Уолтер, которому и было-то всего двадцать четыре года, назвал их «ребятками». Но возглас Кенрика заставил их забыть об этом, ибо, повернувшись, они увидели, что Ранульф вышел из своей палатки в полном вооружении.
— Да поможет нам Бог И что это Ланзо так быстро сегодня управился? — без тени юмора сказал Уолтер.
— Не стыдно ли тебе, Кенрик? Ведь именно из-за тебя я стою здесь в одном нижнем белье и болтаю, как женщина! Двигайся, бестолочь, а то он уедет без нас. Живо!
То, что Ранульф мог запросто оставить своих друзей позади, недоуменно размышляющими о причинах столь быстрого отъезда, было вполне правдоподобно и наверняка случилось бы, если бы Леди Элла приняла приглашение Ланзо к завтраку и не отправилась самолично добывать себе пищу Естественно, Ранульф не мог доверить Ланзо столь ответственное дело, как поиск его любимой кошки, хотя конечный пункт их путешествия и находился лишь в часе езды. Им пришлось ждать до тех пор, пока эта хитроумная тварь не вернулась с полевой мышью в зубах и не была усажена на телегу, где наконец-то могла насладиться столь запоздавшим в это утро завтраком.
Глава 3
Рейна успела подхватить раненого прежде, чем он упал, но вес его тела был все же слишком велик, чтобы эта хрупкая девушка могла удержать его, поэтому им обоим пришлось опуститься на пол. Воин вытащил стрелу из плеча, не дав Рейне и шанса помешать ему, и теперь на этом месте образовалось огромное багровое пятно, которое с каждым мгновением все увеличивалось, а у Рейны, как назло, не было под рукой ничего, что помогло бы остановить хлынувшую кровь. Она не смогла разглядеть даже лица раненого, так сильно оно было покрыто пеплом и дымом из-за быстро распространявшегося пожара. Из-за нечеловеческой боли воин потерял сознание, и теперь Рейна ни за что не смогла бы бросить его одного истекать кровью на укреплениях, — Оубер, мне нужен лоскут материи, чтобы перевязать раненого! — Но Оубер не слышал, вернее, не мог слышать приказа Рейны из-за продолжающегося грохота стенобитного орудия. Подъемный мост и одна из двух опускных решеток ворот были уже разрушены. Воины неприятеля, усердно старающиеся при помощи стенобитного орудия сломить сопротивление надежных ворот, находились уже возле самой сторожки. Ни кипяток, ни раскаленный песок не могли им теперь повредить, ибо воины находились вне пределов досягаемости сражающихся на укреплениях защитников Клайдона. Однако жаровни еще пылали, и огромные чаны наполнялись кипятком, ибо неприятель все плотнее сжимал кольцо осады вокруг замка.
Пришло время укрыться в главной башне. Слуги, поддерживавшие огонь в жаровне, в изнеможении спускались со стен, но вооруженные защитники Клайдона продолжали осыпать градом стрел тех из воинов неприятеля, что имели неосторожность высунуться из-за укрытий. Остальные же жители Клайдона застыли от ужаса, наблюдая за тем, как стенобитное орудие завершало свою проклятую работу, лишь изредка кто-то из них выпускал одинокую стрелу с отчаянием обреченного.
— Оубер! — снова прокричала Рейна стоявшему рядом с ней слуге, который, не отрываясь, наблюдал за происходившим во внутреннем дворе, но грохот стенобитного орудия снова заглушил ее голос. Когда наконец шум немного утих, Рейна, раздраженная тем, что Оубер не обращает ни малейшего внимания на ее отчаянные просьбы, с силой ударила его по ноге. В этот момент ей было уже безразлично, захватил неприятель замок или нет, ибо думала она только об одном — как помочь умирающему воину.
— Дай мне твой меч или нож! — угрожающе прорычала Рейна. Она не имела своего оружия, поскольку было совершенно лишним добавлять к ее и без того невыносимо тяжелой мужской кольчуге, весившей никак не меньше пятнадцати фунтов, меч, которым она все равно не сумела бы воспользоваться, ибо понятия не имела о том, что с ним вообще нужно делать. Целью бесконечных и утомительных уроков сэра Уильяма было научить юную леди, облаченную в доспехи, умело вести переговоры с неприятелем, если в этом вдруг появится необходимость, но отнюдь не сражаться наравне с мужчинами.
Эта идея пришла на ум рыцарю буквально несколько дней назад, когда страх прокрался в его сердце при виде того, как еще двое вассальных рыцарей покидают замок с поручением Рейны, возлагая всякую ответственность за оборону на него. И хотя Рейна согласилась с его предложением неохотно, лишь из простого нежелания обидеть рыцаря, она и представить тогда не могла, что когда-либо у нее появится возможность проявить свои познания в военном искусстве и что от ее решений будет зависеть судьба Клайдона и всех его обитателей.
Но подобное испытание все же было ей послано небом. С самого раннего утра Рейна не покидала укреплений, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из того, чему учил ее cap Уильям. Она обратилась к нападавшим, разговаривая с ними не от своего собственного имени, ибо не хотела выдавать себя. Никто из них не догадался, что этот не выдавшийся ни ростом, ни мощью воин на самом деле и есть та самая женщина, из-за которой они и атаковали Клайдон. Действительно, с забранными под мужской шлем волосами она совершенно не была похожа на единственную наследницу всех богатств лорда де Шампенье… Наконец-то Оубер все же соизволил посмотреть на свою госпожу, и его серые глаза расширились от страха: Рейна почти полностью была придавлена к земле отяжелевшим телом воина.
— Миледи! — в ужасе воскликнул Оубер.
— Нож, болван! — проорала ему в самое лицо Рейна. Он как во сне вытащил из-за пояса кинжал и протянул его Рейне, но ее руки были настолько выпачканы кровью, что нож выскользнул и с зловещим звоном упал на каменный пол.
Наконец Оубер пришел в себя настолько, что поднял нож и даже помог Рейне распороть кольчугу. Он протянул ей кусок материи, который она немедля засунула в образовавшееся над раной отверстие.
Оубер окончательно вернулся к жизни и, растолкав одного из слуг, заставил его помочь другому раненому, что лежал рядом, но Оуберу и в голову не пришло помочь Рейне выбраться из-под воина. А она, к своему величайшему раздражению, поняла, что подняться в этих огромных и тяжелых доспехах одной ей будет не под силу. Только от Оубера ждать помощи не приходилось: не успел он закончить с распоряжениями, как опять обезумел. Рейна вдруг услышала, как дыхание его замедлилось, а потом из груди его вырвался нечеловеческий стон, и опять все звуки были перекрыты ударами этого проклятого орудия.
