восьмерку и вздохнула, готовясь к этой непонятной мне встрече.
Прошло не больше минуты, как я уже выходила из лифта и поворачивала налево, рассматривая все кругом.
Коридор был достаточно широким и хорошо освещенным, а еще кое-где даже стояли живые цветы в одинаковых горшках.
Остановившись как вкопанная у нужного кабинета, я около минуты стояла и собиралась с духом, пока дверь кабинета сама передо мной не распахнулась, и передо мной не предстал владелец этого места.
– Катя, что же вы стоите и не решаетесь войти? – он говорил уверенно, рассматривая меня сверху вниз.
Увидев его, мне показалось, что меня загнали в ловушку как бедного зайца, и пути для отступления у меня нет.
– Я как раз собиралась это сделать, – в тон ему ответила я, продолжая смотреть на него.
Губ Авдеева коснулась слегка заметная улыбка, и он отошел в сторону, предлагая мне пройти внутрь.
– Благодарю, – кивнула я, впиваясь в проклятую папку пальцами и проходя в такой же красивый, как и все здание кабинет.
Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я едва ощутимо дрогнула, продолжая стоять среди кабинета и молчать, пока Денис Олегович сам не прошел, не сел на свое за рабочим столом и не предложил мне устроиться напротив него в удобном мягком кресле. Я так и сделала, пихнув сумку себе за спину, чтобы не мешалась.
– Вот, – я протянула ему конверт, решая сразу перейти к делу. – Вам просили передать.
Мужчина протянул руку, и наши пальцы соприкоснулись, из-за чего я поспешила отдернуть ладонь. Этот жест не остался без внимания Авдеева, но он лишь улыбнулся и одним движением порвал бумагу переданного мною конверта.
Я увидела, как из него он достал какие-то папки, одну из которых тут же открыл, выбрасывая конверт, в стоящую под столом урну.
– Один вопрос, – начала я, но брюнет меня сразу же перебил.
– Всего один? – он посмотрел на меня, едва ли не прожигая, своими карими глазами. – Я слушаю, – он не опускал глаза, наоборот, сложил руки в замок и уставился на меня.
Я же в свою очередь смотрела на него, стараясь не забыть на нервной почве свой вопрос и не показаться ему безмозглой курицей.
– Почему именно я должна была привезти этот конверт? Почему не курьер?
– Это уже два вопроса, – мужчина откинулся на спинку кресла и сложил ладони «домиком», упираясь локтями в подлокотники.
– И все-таки? – не унималась я.
Авдеев улыбнулся, мелькая белыми зубами с идеальным прикусом, и взял со стола красную папку, которую тут же открыл и положил на стол, как я понимаю, специально, чтобы я видела, что в ней.
Моему возмущению не было предела, потому что это было мое личное дело, которое я приносила в институт при переводе.
Нахмурившись, я подняла глаза на мужчину, которому в лицо захотелось бросить что-нибудь тяжелое.
– И как это понимать? – спросила, чувствуя, как тело напряглось, подобно струне.
Брюнет пропустил мой вопрос мимо ушей и взял папку в руки, вчитываясь в содержимое.
– Как только ты подняла руку и задала каверзный вопрос, то сразу же пробудила во мне дикий интерес к себе, – он оторвался от содержимого папки и посмотрел на меня. – Ты выделяешься из общей массой не только милой мордашкой, но и наличием мозгов. Мне это нравится.
Я хмыкнула, скрещивая руки на груди.
– Это что, комплимент?
– Может быть, – он перевернул пару страниц. – Почему вы с семьей переехали сюда?
– Это допрос? – я приподняла бровь.
– Проявление интереса, – Авдеев просмотрел еще пару листов и отложил папку в сторону, фиксируя все свое внимание на мне. – Ну, так что?
Я не понимала, чего ему от меня надо. Ну, выделяюсь я из общей массы и что? Для чего ему мое личное дело понадобилось и зачем он меня допрашивает? У него паранойя? Думает, за ним шпионят? Или хочет мне отомстить за вчерашнее?
– Родителей перевели сюда по работе. Они хирурги, – ответила я.
Мужчина кивнул, мол, ясно, и тут же выпрямился.
– Может, хочешь чаю?
– Нет, – я пробежалась взглядом по его деловому костюму. – Спасибо. Если вы не возражаете, я поеду домой.
– Так быстро?
– А для чего мне здесь задерживаться?
– Ну, – брюнет взял со стола ручку и покрутил в руках. – Ты же журналистка, хочешь, дам тебе интервью?
– Я не подготовила перечень вопросов.
– А разве вопросы не должны у вас возникать автоматически? Мне иногда кажется, что журналисты не люди, а роботы.
– Не стоит грести всех под одну гребенку, – огрызнулась я.
– Избавь бог, – он поднял руки в жесте поражения.
Мы переглянулись.
– Не хочешь интервью? Другого шанса может не быть.
– Я это как-нибудь переживу, Денис Олегович.
Мужчина неожиданно поднялся со своего места и, обойдя свой рабочий стол, встал передо мной.
– Раз уж ты хочешь поехать домой, тогда позволь тебя отвезти.
Что? Что это с ним такое? Зачем ему везти меня домой? Какая ему до меня разница?
– Я доеду на автобусе, – я тоже поднялась и закинула на плечо сумку.
– Ты же здесь недавно, еще не знаешь город. Заблудишься.
– Прошение помощи у простых людей никто не отменял. Мне подскажут, как добраться домой, если возникнут трудности.
– Брось, зачем отказываться от того, что тебя хотят отвезти домой.
Я задумчиво закусила нижнюю губу, продолжая смотреть на молодого бизнесмена.
– Какой вам прок от того, что вы меня отвезете?
– А какой прок тебе отказываться от моего предложения?
Я фыркнула.
– Я вас не знаю. Мне бы не хотелось оказаться в придорожной канаве после того, как я устроила вам концерт на глазах у половины студентов в актовом зале.
Губы Авдеева растянулись в улыбке, а потом он засмеялся. И почему-то эта его улыбка показалась мне безобидной и даже по-человечески милой.
– Мне нет смысла поступать подобным образом.
– А поступали когда-нибудь?
