— Бриджит, я никак не пойму, что ты от меня хочешь?
— Что я хочу? Я пришла сказать, что тебя спрашивает доктор Глен Хембрик, или мистер Ривингтон, назови, как хочешь.
— Скажи ему, что я занята.
— Что?! — истошно завопила Бриджит.
На секунду Лаури показалось, что у нее сейчас лопнут барабанные перепонки. Право, иногда глухота — поистине дар Божий.
— Ты что, Лаури, с ума сошла? — разорялась между тем Бриджит. — К тебе пришел самый сексуальный мужчина в мире, а ты…
— По-моему, ты преувеличиваешь, Бриджит, — сухо заметила Лаури. — Я занята. Если мистер Ривингтон хочет меня видеть, пусть подождет, пока закончится урок.
— Буду просто счастлив, — раздался у нее за спиной глубокий, профессионально поставленный голос. Обернувшись, Лаури увидела, что Дрейк Слоун стоит на пороге и пристально смотрит на нее. Сердце сначала куда-то ухнуло, потом забилось более-менее ровно, однако несколько быстрее обычного.
Бриджит тут же лишилась дара речи — с придурковатым видом она во все глаза глядела на Дрейка. Понимая, что если ее не выпроводить, то мельчайшие подробности разговора станут достоянием всего института, Лаури язвительно сказала:
— Надеюсь, ты извинишь нас, Бриджит? Раз уж мистер Ривингтон ворвался в класс посреди занятий, так и быть, я уделю ему несколько минут.
На Дрейка, однако, ее сарказм не произвел никакого действия — он лишь ухмыльнулся.
Бриджит, как сомнамбула, шагнула к двери и остановилась перед ним, не решаясь его обойти, пока Дрейк сам не догадался пропустить ее. При этом на лице его появилась издевательская усмешка, даже усы ощетинились.
«Ну что в нем такого? — раздраженно подумала Лаури. — Отчего при виде его умные, интеллигентные женщины превращаются в форменных идиоток? Обыкновенный мужчина. Разве что чуточку симпатичнее остальных».
Дрейк Слоун прервал ее размышления:
— Добрый день, миссис Перриш. Надеюсь, я вам не помешал?
— Вы отлично знаете, что помешали, но вас, похоже, это ничуть не огорчает.
В ответ ямочка на щеке стала еще глубже.
— Вы правы. Но я решился прервать ваши занятия с разрешения доктора Норвуд. Она считает, что мне не помешало бы понаблюдать за учебным процессом.
На лице Лаури появилась недовольная гримаса. Что ж, на сей раз придется уступить, но пусть не думает, что ей это доставляет большое удовольствие.
— Дети, — сказала она, повернувшись к классу и сопровождая свою речь жестами, — это мистер Ривингтон, отец Дженифер Ривингтон, которую вы все хорошо знаете.
На лицах ребятишек заиграли улыбки, некоторые жестами показали слово «здравствуйте», и те, которые более-менее могли слышать, даже проговорили это слово.
— Садитесь, мистер Ривингтон. — Лаури указала на низенькую парту.
Одарив ее хмурым взглядом, Дрейк с трудом втиснул за парту свое длинное туловище. Дети рассмеялись, а вместе с ними и Лаури. Зрелище было поистине комичное: когда он, наконец, устроился, его колени уперлись прямо в подбородок.
Но выглядел он, как обычно, потрясающе. Темно-коричневые слаксы сидели на нем безупречно. Сверху теплая куртка спортивного покроя из верблюжьей шерсти, под ней белая в коричневую полоску рубашка. Туалет довершал темно-коричневый галстук.
— В данный момент мы работаем над предлогами, мистер Ривингтон, — ввела его в курс дела Лаури. — Джефф, иди к доске и покажи папе Дженифер, что вы уже выучили.
Лаури прикрепила на доску несколько больших глянцевых картинок с изображением яблок. На них, под ними, за ними, перед ними и в них были нарисованы счастливо улыбающиеся ярко-желтые червячки. Очень красочное наглядное пособие.
— Теперь ваша очередь, — обратилась к Дрейку Лаури, когда поняла, что все дети усвоили урок.
— Что?!
Лаури взяла его за руку и вытащила к доске под одобрительный смех ребятишек. Ткнув указкой в одно из яблок, спросила жестом:
— Где находится червяк?
Дрейк одарил ее таким взглядом, будто вот-вот кинется на нее и придушит, но, решив, что на глазах детей он этого сделать не посмеет, Лаури, мило улыбнувшись, невинно промурлыкала:
— Ну же, смелее, для вас это не должно составить труда.
Дрейк изобразил знаком предлог и при этом не ошибся.
— А теперь, пожалуйста, скажите полным предложением.
На сей раз, задача была явно непосильная, но только Дрейк отважно взялся за нее, как прозвенел звонок-избавитель. Мало кто из детей услышал его, но те, кто смог это сделать, беспокойно заерзали.
— Урок окончен. Можете идти, — сказала Лаури, как всегда сопровождая свои слова жестами.
Детишкам не нужно было повторять дважды — через секунду их как ветром сдуло. Лаури осталась с Дрейком одна.
— Хитро вы все это устроили! — недовольно бросил он. — Что, со всеми родителями проделываете подобные штучки?
— Родители моих учеников в основном отличаются хорошими манерами и не врываются в класс посреди урока, — парировала Лаури.
— Ну что ж, — в голосе Дрейка не чувствовалось раскаяния. — Раз уж я попал тут у вас в черный список, думаю, хуже не станет, если скажу, что вы сегодня будете со мной обедать.
— Вы, мистер Ривингтон, не просто нахал. Похоже, вы вообще с ума сошли. Я никуда с вами не пойду.
— Нет, пойдете! Доктор Норвуд вам велела.
— Я и не знала, что доктор Норвуд в свободное от работы время выполняет роль свахи!
— Я сказал ей, что хотел бы во время обеда переговорить с вами. Она считает, что это отличная идея.
— Это ее личное мнение! Я вольна сама распоряжаться своим свободным временем.
— Так вы будете?
— Что?
— Обедать со мной?
Во время обмена любезностями Лаури приводила в порядок класс, а Дрейк ходил за ней, как пришитый. Всякий раз, когда она оборачивалась, он был тут как тут. Наконец Лаури подошла к столу, вытащила из нижнего ящика сумочку и, захлопнув его, снова выпрямилась.
Дрейк стоял к ней почти вплотную, и Лаури пришлось быстренько увеличить это двусмысленное расстояние.
— Вы что, не поняли? Раз я сказала, что не собираюсь с вами обедать, значит, так оно и есть. И, по-моему, нам с вами обсуждать нечего. Все, что вы хотели, вы уже сказали во время нашей последней беседы, да и я тоже.
Она попыталась обойти Дрейка, но он успел схватить ее за руку. Ощутив прикосновение теплых пальцев, Лаури почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
— Простите меня за то, что я вам тогда наговорил, — покаянно произнес он.
«Держи ухо востро, — приказала себе Лаури. — Он ведь артист. Что ему стоит разыграть раскаяние!» И все сомнения в его искренности отразились у нее на лице.
— Поверьте мне, я вовсе не кривлю душой. — Дрейк еще крепче сжал ее кисть. — Я ведь тогда не знал, какой вы прекрасный педагог, какой у вас огромный опыт работы с глухонемыми детьми и что у вас есть глухонемая сестра.
