А может, так оно и было на самом деле? Может, я сама повела себя так, что заслужила все это, сама позволила так с собой обращаться?..
Но еще больнее было сознавать, как трепетно он произносил ее имя. Как какую-то молитву, как сам гимн любви. Обращался ли он хоть когда-нибудь так ко мне? Относился ли с таким же чувством?..
Я с ужасом поняла, что, по сути, он ведь даже мне не лгал. То, что я годами принимала как сдержанность и неспособность проявлять эмоции в открытую, на самом деле могло быть просто… равнодушием.
Какое страшное, пугающее слово. И какой слепой нужно было быть, чтобы ничего не замечать! Чтобы принять предложенную, навязанную мне жизнь и раствориться в ней полностью!
- Почему раньше не сказал? - спросила сдавленно. - Зачем продолжал со мной жить… зачем я…
Слова застряли в горле, но я упрямо вытолкнула их наружу:
- Зачем я тратила на тебя свою жизнь?
Резкий, оглушительный звук заставил меня вздрогнуть - это Слава гневно шарахнул кулаком по тумбочке.
- Затем, что у нас семья!
Я ощутила, как что-то защекотало мне горло. Нет, на сей раз - не слезы. Смех - разъедающий, издевательский хохот, который вырвался наружу, а я и не пыталась его сдержать.
- Семья? - переспросила хрипло, каркающе. - Та самая, от которой ты бегал к своей любовнице? Как давно, кстати? Месяцы? Или…
- Несколько лет, - глухо признался он.
Я покачнулась, словно мне одним махом подрезали ноги. Несколько лет… Несколько чертовых лет лжи, обмана, предательства. Несколько лет, которые могла потратить на себя саму.
- Значит… все, - выдохнула сквозь зубы. - Конец…
Что-то скрипнуло позади меня: муж поднялся с постели, подошел ко мне со спины. Такое привычное ощущение, будто он заслоняет, защищает меня собой ото всего мира… Оно казалось мне таким необходимым все эти годы. Теперь же… в его фигуре, нависающей надо мной, впервые почудилось что-то угрожающее, чужеродное…
- Какой еще конец? - резко, грубо поинтересовался он.
- Развод… - только и сумела вытолкнуть из себя единственное слово.
Сильные, мощные руки развернули меня так, что я оказалась с ним лицом к лицу. Он смотрел на меня напряженно, вглядывался в мои черты, словно пытался понять, серьезно ли я это говорю. И, осознав, что это не шутки и не игра, свистящим и резким, как удар кнута, тоном, отрезал:
- Развода не будет.
- Что, прости?
Он говорил это так уверенно, совершенно не оставляя сомнений - он снова решил за нас двоих, как тогда, много лет назад. Он решил - а что думаю я, его абсолютно не волновало.
Не говоря уже о моих чувствах.
- Никакого развода, - жестко повторил он. - Если бы я этого хотел - ушел бы уже давно.
- А чего хочу я - тебя не волнует?! - выкрикнула ему в лицо, более не сдерживаясь. Да и не в состоянии была этого сделать: меня трясло от его самоуверенности, его наплевательства, его уверенности в том, что я все приму, как есть.
И от обиды. Разрывающей на части обиды за то, что потратила жизнь на того, кто в ответ мне дал только боль…
- А что тебя не устраивает? - пожал он плечами. - У тебя все есть…
- Все есть?!
С губ сорвался смех, но по лицу неконтролируемо потекли слезы. Я с остервенением дернула на себе свитер - все еще выглядевший свежим благодаря бережному обращению, но который носила уже не один сезон.
- Посмотри, в чем я хожу! Посмотри, как ты относишься ко мне!
Хотелось выплюнуть ему в лицо еще кучу обвинений, всего того, что терпела, но слова захлебнулись в рыдании. Только руки все так же, припадочно, дергали старый свитер, пока не послышался жалобный треск - одежда поползла по шву…
- Ты все равно никуда не выходишь, - все тем же ровным тоном возразил он. - К тому же, деньги я тебе даю исправно - могла бы купить, что тебе нужно! Не мне же за тебя по магазинам ходить!
Эти обвинения, которые он так нагло в меня кидал, буквально парализовывали. Он дает мне деньги! С этим не поспоришь. Вот только двум растущим дочкам требовалось все больше и все чаще, и зачастую я предпочитала что-то купить для них, желая обеспечить самым лучшим, жертвуя при этом собственными потребностями…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- С меня хватит, - постановила решительно, разворачиваясь к двери.
Сильные пальцы перехватили мою руку, сжали до боли, словно предупреждая.
- Лида, не дури. Развода не будет. Мои дочери не будут расти в неполной семье…
Его дочери. Какое неприятное, отвратительное выражение. Но, похоже, очень верное.
- Так, может, мне вас втроем и оставить? - бросила ему резко, вырывая свою руку из захвата с неизвестно откуда взявшейся силой. - Будете жить одной большой семьей с твоей этой Агнией…
Он пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом. Раненый хищник - и от этого еще более опасный.
- Я тебя предупредил, - вонзилось мне в спину напоследок.
Глава 8
Домой возвращаться не хотелось.
Просто я знала: у меня не было сейчас никаких сил, чтобы притворяться перед всеми, будто ничего не случилось. Что жизнь идет своим чередом, что все по-прежнему. Конечно, никто не мог видеть, что творилось у меня внутри: кровоточащее сердце не просматривается сквозь внешние слои, но что было делать с собственным взглядом, через который наружу рвалась разбитая душа?
Но и сказать домашним все так, как есть, я пока не могла тоже. Просто не представляла, как сумею вынести ту бурю, что поднимется в семье при одном только слове «развод». Понимала прекрасно: слишком ранена, слишком уязвима сейчас, чтобы выстоять под всеобщим давлением…
Я медленно шагала по направлению к центру, зябко засунув руки в карманы все того же плаща: было не столько холодно снаружи, сколько от той изморози, что окутывала, захватывала душу изнутри - шаг за шагом, секунда за секундой…
Сводящий с ума, пряный аромат внезапно коснулся ноздрей, заставив меня заозираться по сторонам в поисках его источника. Он обнаружился довольно быстро: запах тянулся из кофейни, мимо которой я проходила.
Желудок жалобно заурчал, я инстинктивно сглотнула. Как давно я не бывала в таких местах? Не покупала вот так, чисто спонтанно, кофе?
Когда-то, помнится, намекала мужу на то, чтобы иногда выбираться в такие вот заведения вдвоем, но Слава лишь возразил: к чему тратить деньги на такую ерунду, когда можно сварить кофе самому, дома? И просто купил кофеварку. А я так и не смогла объяснить ему, что все дело даже и не в самом кофе вовсе…
Поддавшись какому-то внутреннему протесту, я порывисто свернула к дверям кофейни: отчаянно захотелось побаловать себя хоть чем-то, пусть даже это была всего лишь чашка кофе…
Всего лишь… для многих, но не для меня.
Я жадно бегала глазами по меню, написанному мелом на доске, висящей над стойкой, когда рядом раздался знакомый, но уже почти забытый голос…
- Лавандовый раф, пожалуйста.
Я резко обернулась, в груди заклокотала радость, какая бывает от встречи с тем, кого уже и не надеялся увидеть…
- Лен! Лен, это ты?
Я подалась ближе к стоявшей у кассы девушке, и она с удивлением повернулась на мой голос.
- Привет, - произнесла как-то настороженно.
Мне захотелось шагнуть ей навстречу, крепко обнять… но выражение ее лица заставило резко скукситься, сдержать искренний порыв…
Она внимательно изучала меня несколько мгновений, а потом, словно что-то для себя решив, со свойственной ей прямотой, выдала:
- Удивлена, что ты меня окликнула.
Я моргнула, не зная, как реагировать на эти слова. Что же было удивительного в том, чтобы радоваться встрече с давней подругой?..
Или… бывшей подругой. Я даже вспомнить не могла, когда вообще видела ее в последний раз. Да что там видела - когда просто говорила с ней.
- Присядем? - предложила она, кивая на один из столиков.
Я утвердительно качнула головой, чувствуя себя при этом, однако, неуютно. Просто видела: что-то явно не так. И не была уверена, что стоит навязывать Лене свое общество.
