— Все в порядке, ваше преподобие? — спросил Сэм, вместе с другими рабочими наблюдавший за этой сценой.
— Слава Богу, — откликнулся Логан. Он кивнул Сэму еще раз, молча подтверждая договоренность встретиться в полночь, и негр удалился.
— Как тебя зовут, сынок? — обратился Логан к парнишке.
— Я вам не сын, — огрызнулся тот.
— Я спрашиваю, как тебя зовут, — повторил Логан.
— Марк. Марк Уильямс.
— Рад познакомиться, Марк Уильямс. А мое имя — отец Логан Мэтьюз.
Парень промолчал, лишь окинув Логана недоверчивым взглядом.
— Что-то ты неразговорчив, Марк! Где же твои родители?
— Оба умерли, — неохотно признал тот.
— Где ты живешь?
Марк молчал. Он не собирался говорить этому святоше, что живет на улице, что воровство давно уже стало его «профессией». Зачем? Кто он ему? Ни одному человеку в мире до сих пор не было дела до Марка Уильямса, а если кто-нибудь и проявлял к нему интерес, то за этим всегда стояла какая-нибудь корысть. С чего бы вдруг этот человек оказался не таким? Да, его преподобие почему-то вдруг заплатил за него — но, видимо, он преследует какую-то свою тайную цель. В человеческое благородство Марк давно уже не верил. Жизнь — жестокая штука, не ты — так тебя…
— Марк, — спросил Логан, — когда в последний раз ты как следует обедал?
Марк молчал. Что толку отвечать? Все равно ведь не накормит!
— Возьми, это тебе. — Логан протянул парнишке злополучные хлеб и яблоко.
Марк недоверчиво покосился на него, но уже в следующий момент жадно впился зубами в буханку.
— А теперь садись на лошадь, — приказал Логан.
Марк, перепуганный не на шутку, готов был задать деру, но его остановил взгляд проповедника, лучившийся поразительной добротой и сочувствием. Парнишка замялся в нерешительности.
— Садись, садись! — ободрил его Логан. — Я не сделаю тебе плохого, обещаю.
Марк сел на лошадь.
— Куда мы едем? — спросил он.
— Я собираюсь отвезти тебя в сиротский приют.
— Не хочу я ни в какой приют! — Марк опять хотел было спрыгнуть, но Логан удержал его:
— Ты не хочешь жить в нормальном доме, спать в чистой постели, есть как следует три раза в день?
— А вы когда-нибудь жили в приюте? — с вызовом произнес парень. Марк понятия не имел, что такое приют, но ему слабо верилось в то, что есть на земле место, где ему, Марку Уильямсу, будет хорошо. С какой стати?
— Я собираюсь там работать.
Марк скептически окинул священника глазами, все еще не доверяя ему полностью.
— Почему вы помогаете мне? — спросил он.
— Это мое призвание, — ответил Логан.
Этот ответ, по-видимому, не удовлетворил парня. Логан понимал скептицизм Марка. Можно ли ожидать доверия от того, кто в столь юном возрасте оказался один на один с циничным, жестоким миром, успел познать самое его дно? Знай Марк настоящую причину, побудившую Логана помогать ему, он бы разуверился в нем еще больше. Не мог же он открыто сказать мальчику, что берет с собой сироту, чтобы поднять свой престиж в приюте и втереться в доверие к людям, работающим там! Впрочем, в какой-то степени совесть Логана была все-таки чиста — он действительно испытывал жалость к этому славному парнишке.
Глава 3
Пол прибирался в зале наверху вместе с другими мальчиками, когда его внимание привлек какой-то шум на улице. Подойдя к окну, Пол увидел двух солдат-янки — судя по всему, сильно пьяных, — о чем-то споривших с двумя молодыми дамами, в которых Пол узнал помощниц мисс Иден — мисс Габриэллу и мисс Веронику.
— Кого вы из себя строите, вонючие южане? — кричал капрал Том Лейтон, дыша Габриэлле перегаром в лицо.
— Думаете, вы лучше нас? — поддержал товарища рядовой Рич Моран.
— Мы не думаем, — спокойно отвечала девушка, — мы знаем это!
— Сукина дочь! — Лейтон с трудом держался на ногах. — Город наш! Мы вас завоевали!
— Город — да, — с тем же достоинством, что и подруга, заявила Вероника. — Но это не значит, что вы завоевали нас. Пойдем, Габриэлла.
— Пойдем. Разрешите пройти, джентльмены!
Девушки сделали попытку обойти нахалов, но Лейтон преградил им путь:
— Я вам покажу, шлюхи вонючие, кто кого завоевал! — Протянув руку, он схватил Габриэллу. Та визжала, пытаясь вырваться, но капрал держал ее, словно в тисках. Вероника бросилась было на помощь подруге, ударив Лейтона своей сумочкой, но Моран, не церемонясь, заломил ей руку за спину самым грубым образом.
— Отпустите! На помощь!
У Пола внутри все кипело. Кто дал право этим свиньям так обращаться с этими милыми, добрыми женщинами? Мальчик уже не в первый раз видел, как развязно ведут себя янки, захватившие город — считают, видимо, что раз победили, то им все дозволено, что во время войны их начальству не до того, чтобы наказывать их за свинское обращение с мирным населением… Но чем помочь Габриэлле и Веронике? Пол распахнул окно.
— Ненавижу проклятых янки! — что было мочи заорал он.
— Это еще что за черт? — Рич Моран поднял глаза. Пол схватил первую попавшуюся под руку вещь — ночной горшок.
— Пол! Что ты делаешь? — испугался один из мальчиков, но Пол, не раздумывая, зашвырнул горшком вместе с его содержимым в негодяев, посмевших обижать беззащитных женщин.
Пол не промахнулся — горшок попал как раз в одного из нападавших, сбив с ног одного и перепачкав с головы до ног обоих. Женщин, правда, тоже немного запачкало, но тут уж… Воспользовавшись столь неожиданным поворотом событий, девушки поспешили сбежать, так и не поняв, откуда вдруг взялся столь необычный «снаряд».
— Тысяча чертей! Это еще что такое?! — «Бравые» вояки были вне себя. Подняв головы, они заметили в окне дома с десяток детей, наблюдавших за ними со смешанным чувством страха и любопытства.
— Что это за чертов дом? — прорычал Лейтон. Моран посмотрел на вывеску:
— Приют для сирот этих вонючих повстанцев.
Этот факт еще сильнее раззадорил обоих. Шатаясь, они направились к входу. Не потрудившись даже постучаться, капрал яростным пинком вышиб дверь.
В этот момент Иден находилась на кухне. Она отдавала кухарке распоряжения о предстоящем ужине, когда услышала какой-то грохот внизу. Испугавшись за детей, она поспешила вниз, и взгляду ее предстало отвратительное зрелище: двое пьяных до потери человеческого облика солдат ввалились в приют, как к себе домой. Хуже, чем к себе домой. В собственном доме не вышибают двери, даже напиваясь до скотского состояния.
Иден охватил страх. В сознании тут же всплыли многочисленные рассказы о том, как ведут себя янки в завоеванных городах — врываются в дома, грабят, насилуют, а случается, и убивают. Здесь, правда, грабить особо нечего, но могут пострадать дети — эти пьяные идиоты способны вытворять что угодно.
