Джордан подумал, что она, наверное, сосредоточилась на ходьбе по его позвоночнику. И он должен был признать, что она прекрасно удерживала равновесие и все ее движения были безупречны.
Через несколько секунд все было кончено, и она осторожно спустилась с его спины и снова оказалась на полу.
– Как вы себя чувствуете, милорд?
Джордан попробовал пошевелиться.
– Хорошо. Очень хорошо. Боль почти утихла. Сказать по правде, лечение принесло мне больше облегчения, чем обычно. Это просто потрясающе, мадам Шарли.
Он попытался перекатиться на бок, но она остановила его, упершись рукой ему в плечо.
– Не так быстро, милорд. Ваши мышцы сейчас очень мягкие и расслабленные. Им нужно дать проснуться прежде, чем подвергать их испытанию.
– Ну и как же мы это сделаем? – Он недовольно поджал губы, хотя этого все равно не было видно из-за подушки.
– Вот так.
Легчайшее прикосновение к его позвоночнику сказало ему о том, что она снова начала его массировать. Но на этот раз она не надавливала на спину руками, а использовала что-то очень мягкое, похожее на кусок меха.
Шарли медленно проводила чем-то по его спине вверх, вниз, а потом опять вверх. Джордану очень хотелось замурлыкать.
– Почему вы держите бордель? – Вопрос вырвался у него прежде, чем он успел его обдумать.
На секунду воцарилось молчание, а потом она продолжила плавные массирующие движения, сохраняя полное спокойствие. Он вообще начал сомневаться, что она ответит.
– Это такая же работа, как любая другая.
– Судя по вашей речи, вы хорошо образованны. Вы красивы, умны и способны управлять этим заведением так, чтобы оно приносило неплохую прибыль, как я успел заметить. У вас есть что предложить мужу, разве не так?
В первый раз с того момента, как он ее увидел, Джордан почувствовал, что его слова пробудили в ней некую реакцию. Ее руки чуть-чуть сбились с ритма мерных поглаживаний.
– Вы полагаете, что брак предпочтительнее этого?
Джордан фыркнул:
– Предпочтительнее работы проститутки, пусть и высокооплачиваемой, у которой есть свой публичный дом? Конечно.
– Вы сильно ошибаетесь в своем предположении, милорд.
– Что вы хотите этим сказать?
Молчание, которое последовало за вопросом Джордана, прервал тихий стук в дверь.
Мадам Шарли убрала мех с его кожи и, похлопав Джордана по спине, пошла к двери. Он вздохнул.
«Ну наконец-то, – подумал он. – Наконец-то мы покончили с массажем, растираниями и лечебными процедурами. Теперь я могу ответить ей любезностью на любезность и помассировать ее, растереть ее и побаловать ее лоно щедрой порцией Джордана Линдхерста».
У него дух захватило и слюнки потекли, когда он представил ее под собой, обнаженную и скользкую. Джордан задался вопросом, а понравится ли ей прикосновение этой меховой штуки. Может, пощекотать ей соски сразу после того, как он легонько сожмет их зубами? Или, может, он мягко проведет мехом по ее клитору, чтобы разогреть ее для своего горячего языка? Ну и, конечно же, он тоже не прочь побаловаться с маслом. Например, можно вылить его ей на живот и растереть концом своей напряженной твердой плоти.
Или, еще лучше, втереть масло ей в спину, как делала это она. Но, безусловно, он будет посмелее и позаботится о том, чтобы ее бедра были мягкими и блестящими после того, как он закончит.
Может быть, он даже нальет чуть-чуть масла ей между ягодицами. Посмотрит, насколько туг ее бутончик, спрятанный там. Он никогда не брал женщину таким образом, но часто слышал, как мужчины обсуждали подобный секс у костра в, походах. И большинство из них клялись, что это самое лучшее, что может быть в постели.
В первый раз за свою жизнь Джордан задумался о том, что они, возможно, правы.
– Милорд? – Ее холодный, спокойный голос проник сквозь завесу похоти, накрывшую его мозг.
– Это Джейн. Она позаботится о других ваших нуждах сегодня вечером.
– Что?!
3
Шарли сама не знала, как ей удалось не расхохотаться в голос. Выражение лица Джордана Линдхерста, когда тот вскочил на ноги, было идеальной иллюстрацией к словосочетанию «крайнее изумление».
– Но я думал…
– О, сэр, я очень хороша. Поверьте, вы не будете разочарованы. – Джейн скользнула горящим взглядом по лицу Джордана, а потом опустила глаза вниз, на его член, стоящий по-военному прямо.
Джордан сел обратно на диван.
Джейн прошла по комнате и грациозно опустилась перед ним на колени, потом протянула руку и мягко обхватила его плоть:
– О-о, какая красота, сэр. Вы не возражаете, если я его поцелую?
Граф, казалось, был настолько поражен, что даже не успел ничего возразить. Шарли заметила, как он едва заметно вздрогнул, когда Джейн наклонила голову и прижалась губами к его эрекции.
Шарли повернулась, собираясь уйти и оставить их наедине.
– Мадам Шарли.
Услышав его голос, она остановилась, обернулась и приподняла бровь, отметив, что Джейн и не думала прерываться. Напротив, она теперь удобно устроилась между раздвинутыми бедрами Джордана.
Шарли отказывалась признаться себе, что эта картина – темноволосая голова Джейн, совершающая медленные и сладострастные движения над членом Джордана, – выглядела очень возбуждающе. Однако лоно Шарли судорожно сжалось, а бедра стали влажными от ее собственных соков, ясно демонстрируя, что она лгала самой себе.
– Милорд? – Ее голос ничего не выражал.
– Я заплачу вдвое больше, если вы останетесь.
Услышав эту фразу, Джейн подняла голову и бросила короткий взгляд на хозяйку. Шарли с быстротой молнии приняла решение и кивнула Джейн, чтобы та продолжала.
– Очень хорошо, милорд. Если вы так хотите. Но вы, конечно же, понимаете, что участвовать в происходящем я не буду.
– Конечно. – В его карих глазах блеснул отсвет пламени. – Но вы будете смотреть.
Шарли прошлась по комнате и села на стул с прямой спинкой, аккуратно расправив сорочку.
– Вы ни на секунду не оторвете от нас взгляда. Это понятно?
Шарли холодно посмотрела на него:
– Конечно, милорд. Мы всегда уважаем желания наших клиентов.
– Не всегда. – Приглушенный ответ Джордана последовал как раз в тот момент, когда Джейн принялась с большим энтузиазмом сосать его член, то забирая его в рот целиком, так что ее губы обхватывали солидное основание, то поднимаясь к головке, чтобы нежно обласкать ее языком.
Шарли смотрела, как ей было сказано.
Ее руки были так сильно сжаты в кулаки, что она знала, от ногтей на ладонях останутся маленькие следы. Но она не шевельнет ни одним мускулом, ничем не покажет этому мужчине, как он на нее действует.
Ни единым жестом она не выдаст, как возбуждает ее вид его блестящего от пота тела. Она не позволит ему узнать, что и у нее самой по спине катится капелька пота, по спине, которую она так прямо держит, сидя на стуле.
