– Он будет более чем готов для тебя, Шарли, если ты пожелаешь. Только скажи.
Шарли устроила целое представление, опустив глаза и снова взглянув на его мужское достоинство. Да уж, он точно снова возвращался к жизни.
– Нет, спасибо, лорд Кальвертон. Однако если вы пожелаете снова прибегнуть к дополнительным услугам, я могу позвать еще одну из наших девушек.
Джордан вздохнул и подошел к ней еще ближе.
Шарли упрямо не двигалась с места. Что-то подсказывало ей, что отступить перед этим мужчиной значило проявить слабость. Никогда не показывать свою слабость. Этот урок дался ей нелегко. И получила она его от другого Кальвертона.
Джордан с ухмылкой прошел мимо нее за ширму и взял свою одежду. А потом, нисколько не стесняясь, медленно оделся прямо у нее на глазах.
– Примите мое восхищение, мадам Шарли.
– Спина вас больше не беспокоит?
– О нет. Спина, а также живот, член и яйца. – Джордан расплылся в улыбке. Если он надеялся шокировать ее грубыми выражениями, то ему это не удалось. – Всем частям моего тела стало лучше. Всем, кроме одной.
Шарли чуть наклонила голову и вопросительно приподняла бровь.
– Мой разум, Шарли. Мой разум не удовлетворен.
Шарли судорожно моргнула, когда он снова к ней приблизился. В обнаженном виде Джордан воплощал собой мечту любой женщины. В одетом виде он был невероятно красив, и вид его будоражил чувства Шарли.
– Мой разум полон тобой, – продолжал он. – Ты загадка. Тайна. А я очень люблю разгадывать тайны. Люблю докапываться до самой сути, до самых темных секретов, а потом выводить их на поверхность. Мне нравятся разного рода головоломки, Шарли.
Он стоял близко, слишком близко для того, чтобы Шарли могла сохранять внутреннее спокойствие. Его глаза блестели, когда он встретился с ее холодным взглядом. Она готова была поклясться, что, дразня ее этими двусмысленными фразами, Джордан получал больше удовольствия, чем когда Джейн баловала его оральными ласками.
– Мне нравится заглядывать внутрь сложных механизмов, выяснять, как они устроены, к чему особенно чувствительны. Где-то им требуется смазка, где-то достаточно одного прикосновения, и ритм их работы ускоряется. Как твое сердцебиение, например… – Он протянул к ней руку и кончиком указательного пальца дотронулся до шей там, где ее пульс бился, как у скаковой лошади на финишной прямой.
– Ты знала, что мужчина очень многое может сказать о женщине, просто наблюдая за этой маленькой жилкой вот тут? – Его палец невесомо заскользил по ее коже. Для Шарли это было равносильно выжиганию клейма. Она из последних сил боролась со своими инстинктами, чтобы не вздрогнуть от его прикосновения.
– Она бьется, как сердце пойманной птички. Боже мой, а эта метафора весьма поэтична. Обычно я не несу такие глупости. Наверное, это твое влияние, Шарли.
Его палец двигался по ее коже вперед и назад, чуть поглаживая.
– Я хотел бы трахать тебя, пока ты не забудешь, как тебя зовут.
У Шарли перехватило дыхание, но она продолжала смотреть ему в глаза. Она знала, что краснеет от его прикосновения и его слов, но упорно отказывалась поддаваться его соблазнительной манере обращения. Этот человек вполне мог оказаться ее заклятым врагом. Ей нужно вспомнить об этом, пока она окончательно не растаяла от желания и не рала поверженная к его ногам.
– Я хочу, чтобы ты кричала подо мной, Шарли. Интересно, а ты когда-нибудь кричала? Когда-нибудь отчаянно желала, чтобы мужчина одним ударом вошел в тебя, чтобы от одного движения его члена внутри тебя ты шагнула в другой, новый мир ощущений? В мир света и тьмы, дня и ночи, в мир, где не существует ничего, кроме удовольствия и боли разрядки, кульминации, освобождения души?
Его губы еще больше приблизились, но Шарли до сих пор не шевельнула ни единым мускулом. Мысленно она задавалась вопросом, а сможет ли она вообще теперь когда-нибудь пошевелиться. Ее тело было вовлечено в яростную схватку, в борьбу с самим собой. И она была уверена, что закончится все это для нее настоящим крахом.
– Мы тоже это сделаем, Шарли. Ты и я. Мы с тобой будем заниматься сексом. И случится это очень скоро. Иногда я просто чувствую такие вещи. И тогда я буду смотреть тебе в глаза, пока буду сосать твои соски. И я буду смотреть тебе в глаза, пока буду доводить тебя до оргазма, лаская языком твое сладкое лоно. Я буду смотреть тебе в глаза, когда буду глубоко входить своим членом в твое влажное податливое тело. И твои глаза скажут мне то, что я хочу знать, Шарли. Твои глаза скажут мне, как сильно ты хочешь меня. Они выдадут твои секреты, Шарли. Все твои секреты. Я знаю. Можешь мне поверить.
Он чуть отстранился, словно ожидая реакции.
Но она не дала ему такого повода для радости.
– До свидания, моя милая. – Он губами провел по бьющейся жилке у нее на шее. – А пока просто мечтай обо мне. Могу тебя заверить, я обязательно буду о тебе думать. – Он положил палец, которым дотрагивался до ее шеи, в рот и пососал его, все это время не спуская с нее глаз. Потом медленно вынул палец изо рта, вытянув губы. – Скоро, Шарли. Скоро.
Он пошел к двери, на ходу натягивая сюртук, потом улыбнулся ей и вышел.
Она целую минуту простояла не шевелясь, а потом упала на стул и уронила голову на резную спинку.
Шарли подняла дрожащую руку и приложила ее к лицу.
К ее огромному удивлению, по ее щекам струились слезы, падая на голубую шелковую сорочку.
Джордан понятия не имел, донесут ли его ноги до первого этажа «Лунного дома». Он был слаб, как котенок, и совсем не от умелых действий Джейн.
Он ощущал слабость из-за разрядки, которую получил, потому что она на него смотрела. Он думал, что хорошо разбирается в тонкостях секса. Черт возьми, да ведь он же был солдатом. Он видел все с этим связанное, всем этим занимался. Ну или почти всем.
Но эта ночь была самым эротичным опытом, который у него когда-либо был. И получил он его не благодаря губам женщины, или ее лону, или даже прикосновению. А просто благодаря ее глазам.
Потому что на какое-то мгновение эти серые глаза зажглись. Он ощутил их жар чуть ли не через всю комнату.
Тогда что же он почувствует, если они будут гореть под ним?
Его плоть опять ожила, напомнив ему, что подобные мысли лучше оставить для менее публичного места.
Он прошелся по залам, попробовал несколько превосходных сортов бренди и поболтал со своими знакомыми. Причем он твердил себе, что делает это вовсе не для того, чтобы дождаться появления хозяйки заведения.
Он прекрасно знал, что лжет себе.
– Джордан? Это ты?
Мягкий мелодичный голос пробился через шум всеобщей беседы, когда Джордан вышел в фойе.
– Боже мой! Да, это я. А что, черт возьми, ты здесь делаешь, дорогая?
