Молча иду выполнять ее указания, а сама хмурюсь. Вот легко ей говорить: купи новый телефон!.. Я все свои последние деньги на очки потратила. А зарплату на новой работе пока ещё не выдавали.
Сортируя одежду, с головой зарываюсь в свой ряд вешалок и стою в три погибели, нашаривая ярлыки для пометки. До обеда остаётся всего ничего, но я почти закончила. Интересно, есть ли поблизости магазин с выпечкой более съедобной, чем в бистро…
Опасно знакомое цоканье острых каблуков заставляет меня замереть в неудобной полусогнутой позе.
— Хмм… Вадик, вот нафига тот шарфик из нового комплекта к этому старью засунули?..
Я осторожно раздвигаю две вешалки. Между рядов одежды у самого входа стоит Инесса в компании своего стилиста. Оба озираются в поисках… меня, надо полагать.
— Где очкастая бродит? Найди ее мне немедленно!
— Солнце, ну это же сейчас не горит, — нудит стилист. — Давай лучше в ресторан на обед, а? Свежевыжатые коктейли из сельдерея и зелёного яблочка там пальчики оближешь! И для кожи полезно…
— Тимур сказал, что выпустит меня на подиум через две недели! Я должна быть во всеоружии, — капризничает Инесса.
— Это же целая куча времени! А ты и так прекрасна, дорогая. Лучше всех! Вот тебе мнение профессионала. И как насчёт того, чтобы побаловать себя круассаном? Диетическим, кстати.
— Не слышала о таком.
— О, ты многое потеряла…
Мои мучители уходят.
Отлично. Хоть пообедать можно спокойно. Есть всё-таки в мире справедливость!
Я выдыхаю и партизанскими перебежками спускаюсь на первый этаж, а оттуда на улицу — за выпечкой. Обратно крадусь точно таким же манером, и мне снова везёт. Кажется, мерзкая Инесса в самом деле отправилась со своим подпевалой Вадиком в ресторан дегустировать сок сельдерея и диетические круассаны.
Однако мой спокойный обед длится недолго.
Едва я успеваю расправиться с одним пирожком и уже примериваюсь ко второму, как слышу зов фотографа. А игнорировать его совесть мне уже не позволяет.
— Эй, где эта… как ее там, забыл… Смирнова? — кричит он из фотостудии. — Пусть визажистам срочно напомнит про новые пробники! Будем делать фотосессию под тренды!
Я вскакиваю с неудобного стула за вешалками с одеждой и бегу по коридору искать визажистов. В комнате, где они обычно красят моделей, вижу только одного слащавого типа, который мне абсолютно незнаком. Это нормально. В нашем агентстве большая кадровая текучка, потому что обслуживать капризных красоток — серьезное испытание для нервов.
Слащавый уже увлеченно роется в новых пробниках. Заметив меня, подскакивает со словами:
— Ну наконец-то! Чего так долго? — и усаживает на стул, не слушая возражений. Очки с меня сдергивает и небрежно швыряет на столик.
— Я не…
— Цыц! Когда профи работает, модель молчит.
— Но я не…
— Цыц, я сказал! — рявкает слащавый. — Тимур Аркадьевич уже едет, а показать новый тренд в макияже не на ком!
Растерявшись, я тупо сижу, позволяю раскрашивать себе лицо и слушаю его болтовню.
— М-м, да ты отличный материал, лапусик. Лицо с характером… Глаза и скулы хорошо получились… Невероятное преображение! Пожалуй, дам тебе совет. Если хочешь гарантированно пройти кастинг нового сезона, подмазывайся прямиком к Тимуру Аркадьевичу. У него слабость к таким интересным личикам, как у тебя.
Возле входа раздается низкий мужской смешок. На пороге стоит наш босс. Я узнаю с первого взгляда его точеное аристократическое лицо с прямым носом и насмешливым изгибом красивых губ.
— Не успел устроиться на работу, как своих протеже проталкиваешь? Завязывай с этим, Алекс, нет у меня никакой слабости к таким… — он неожиданно запинается. Я ловлю его пристальный немигающий взгляд, и он медленно заканчивает: — …лицам.
Не понимаю, почему он так уставился. На собеседовании я была ему настолько неинтересна, что он взглянул всего один раз.
— Я же говорил, — удовлетворённо хмыкает слащавый визажист Алекс. — Глянь, какие изящные линии скул, форма глаз и бровей. Интересное лицо, да? С изюминкой. И макияж лег как надо. Рекомендую присмотреться к девочке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он обращается к боссу так по-свойски, что мне становится ясно — они хорошие знакомые. Возможно, даже приятели.
— Вижу… — взгляд босса останавливается на моих свеженакрашеных губах, и почему-то их начинает покалывать, словно горячими иголочками. — Алекс, пожалуй, я соглашусь. У твоей протеже есть перспективы.
Я наконец выхожу из ступора и делаю попытку встать.
— Сидеть! — мгновенно реагирует слащавый.
От возмущения меня буквально подбрасывает со стула, и у меня вырывается:
— Ну, знаете ли… я вам не собака!
— Видно, что не собака, — Тимур Аркадьевич кладет мне руку на плечо и каким-то вкрадчиво-мурлыкающим, как у мартовского кота, голосом говорит: — Ты девушка. Хотя нет… Ты просто огонь, а не девушка. Меня нелегко поразить симпатичной мордашкой, но тебе это удалось. Как насчет обсудить эту тему сегодня за ужином?
— Так, — снова хмыкает слащавый, — вы тут обсуждайте, а я пойду первую партию косметики по этим пробникам закажу. Ты ведь их только что одобрил, как я понимаю..? Эй, Тимур! Ау!
Босс отрывает от меня взгляд с трудом, и это кажется мне совершенно невероятным. Серьезно, фантастика какая-то! Как будто я попала в другую реальность, где от моей неземной красоты мужчины готовы добровольно в штабеля у моих ног складываться.
— Да, — отмахивается он. — Считай, что одобрил.
Как только мы остаемся наедине, Тимур Аркадьевич с возмутительной самоуверенностью перекладывает руку с моего плеча на моё же колено… и властно сжимает его.
Его недвусмысленный мужской посыл понятен без слов.
Я медленно поднимаюсь наконец со стула, стискивая кулаки от злости и неконтролируемой дрожи где-то глубоко внутри.
Вот ведь блин! Несмотря на то, что босс известный бабник и обращается со мной, как с легкодоступной девицей, его прикосновение безумно волнует и будоражит мою женскую суть. Он что, парфюмом с убойной дозой феромонов пользуется?..
— Так как насчёт ужина, малышка? — в его тоне слышится непререкаемая убежденность, что его вопрос — риторический. И ответ будет на сто процентов лишь один: большое и громкое «да».
— Нет! — холодно объявляю я и делаю попытку обойти босса с левой стороны.
Он молниеносно преграждает мне путь.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что меня это не интересует.
Я дергаюсь в правую сторону, но и там меня останавливает его рука. Поднимаю на него сердитый взгляд. Тимур Аркадьевич вдруг шумно выдыхает, словно ему жарко.
— Слушай, малышка, ну и глазки у тебя… такими пожар можно устроить. Как тебя зовут?
— Дайте пройти, — требую я, начиная слегка паниковать.
Проблемы на работе мне не нужны, а перспектива стать подстилкой для начальства — тем более.
— Да подожди уже, дерзкая ты моя, давай хоть поговорим… — горячие мужские ладони захватывают в плен мои плечи, не давая сбежать.
Мне начинает казаться, что ещё немного, и домогательства на рабочем месте перейдут в опасно активную фазу. Паническая атака накрывает меня одновременно с участившимся пульсом. Я резко вырываюсь из рук Тимура Аркадьевича, а когда он делает движение, чтобы удержать меня…
…бью его коленом между ног.
Ужас содеянного обрушивается на меня немедленно. Слышу сдавленно-болезненный звук, который вырвался у босса, а сама уже хватаю очки со столика и опрометью выбегаю из комнаты.
Пулей пролетаю по лестнице на два этажа ниже, где находится гардеробная с модельной одеждой прошлого сезона, и забегаю в туалет. Дышу шумно, как загнанная лошадь. В груди колет.
— Уф… ну ты и натворила дел, Диана… — шепчу я, глядя в раковину. Потом поднимаю глаза на зеркало и отшатываюсь.
Там отражаюсь не я. Не Смирнова Диана. Ну точно нет. Я простая девушка, которая уже привыкла быть незаметной. Без очков меня иногда с натяжкой называли миленькой, но не более.
А сейчас из зеркала на меня смотрит невероятная красавица с огромными прекрасно-испуганными глазищами, в которых можно утонуть.
