Читаем без скачивания Русский город Севастополь - Сергей Анатольевич Шаповалов

– Сейчас покажу.

Александр убежал к себе, вскоре пришёл с небольшой книжицей в теснённом переплёте. С заговорщицким видом сел рядом с братом и раскрыл книгу в середине.

– Фотография? – удивился Виктор. – Один раз только видел фотографию.

– В Лондоне нынче кругом открывают художественные студии, – безразлично ответил брат.

На черно-белом снимке стоял Александр в великолепном английском военно-морском мундире. На боку короткая флотская полусабля. В одной руке он держал шляпу с пышным плюмажем, другой опирался на спинку высокого резного кресла, в котором сидела тоненькая стройная девушка в строгом закрытом платье.

– Боже, как она красива, – удивился Виктор. – Рыженькая?

– Солнечная, – поправил Александр.

– Но она – совсем девочка.

– Да, – смутился Александр. – Ей всего пятнадцать…. Но мы дали обет… Она достигнет совершеннолетия, а я к тому времени сделаю карьеру…. Надеюсь….

– Я рад за тебя, брат. Искренне.

– Не дай Бог война между Россией и Англией. Что мне тогда делать? – с тревогой в голосе спросил Александр.

– Не знаю, брат, – пожал плечами Виктор. – На все воля Господня.

***

В доме Ивана Петровича Новодворцева на набережной Мойки с утра царило оживление. Иван Петрович служил при посольстве России в Мюнхене. Нынче прибыл с докладом к императору. Через три дня вновь должен был отправиться к месту службы. В воскресный день, перед отъездом решил устроить встречу для друзей. Из ресторана «Париж» заказал повара. Нанял музыкантов в «Новом театре», что у Семёновского моста. Конечно же, доставили шампанское из погреба месье де Боатье.

Вечером просторная гостиная с большой хрустальной люстрой и светлыми зелёными обоями готова была принять гостей. Сверкал начищенный паркет. В столовой сервировали роскошный стол. Аромат жареных перепелов под французским соусом проникал даже на улицу. Скрипки тонко пели, им подыгрывал рояль. Полненький, важный хозяин лет пятидесяти, в бархатном темно-вишнёвом фраке приветствовал гостей. Холодно улыбался, широко растягивая мясистые губы. Кланялся важно, неторопливо: высоким чиновникам глубокий поклон, и улыбка по шире, те, кто проще в чине – поклон проще, и улыбка едва заметная. Его супруга когда-то слыла красавицей, теперь располнела и поблекла, но ещё сохраняла остатки свежести на лице. Две милейшие дочери провожали гостей в зал. Старшая Ирина – девица двадцати лет, выпускница Смольного института и младшенькая Юленька – четырнадцатилетний костлявый лягушонок, но очень милый лягушонок. Старшая сестра высокая стройная с тонкими чертами лица и большими темными глазами. Выражение всегда строгое, холодное, даже когда пыталась улыбнуться. Многие её считали красавицей, но она так не думала о себе. Юленька – полная противоположность старшей сестры: белокурая, живая. Казалось из ясных глаз, так и брызжут звёздочки. Редкие веснушки усыпали слегка вздёрнутый носик и бледные щёчки. Ирина всегда носила закрытые платья строгого покроя, Юленька вечно в рюшечках, ленточках, бантах, как весеннее облачко.

– Ирина, не гляди так сурово, – вечно упрекала мать старшую дочь. – Взгляд у тебя, прямо как у отца, когда он гневается – испепеляющий. Всех кавалеров распугаешь. Засидишься в девицах.

– Простите мама, – отвечала девушка гордо, – характер у меня таков. Что же поделать? А кто полюбит, и такую замуж возьмёт. Нет – ну и ладно, горевать не буду.

Юленька, которую ласково родители звали Лили, наоборот, всегда была приветливая и весёлая. Широкая улыбка от уха до уха не сходила с её розовеньких губ. Может, поэтому она напоминала милого лягушонка.

Коляски, кареты подъезжали одна за другой. Важные чиновники в дорогих фраках с супругами под руку входили сквозь распахнутые двери. Седовласые генералы сияли орденами и эполетами, а с ними дородные генеральши в нарядных, но немного старомодных платьях….

Юленька быстрыми, мелкими шажочками подлетела к сестре и взволнованно зашептала:

– Ирочка, Ирочка, смотри, кто подъехал!

– Успокойся! – строго одёрнула её сестра. – Веди себя тихо.

– Ну, почему ты такая бука? – обиделась Юленька. – Не буду ничего тебе говорить. – И отвернулась.

– Лили, солнышко, ты так бежала, чуть не сбила графа Норкина, – чуть смягчилась сестра. – Лили, не дуйся. – Она положила ладони на худенькие плечики сестрёнки, поправила светлый локоны у висков Юленьки. – Ну, что ты хотела сказать, лягушонок.

Юленька вспыхнула, резко повернулась и выпалили:

– Кречены приехали. Виктор…. Представляешь, в форме, орден в петлице…. Ирочка, что с тобой? – испугалась Юленька, когда увидела, как сестра замерла. Глаза расширились. – Ирочка, ты не рада? Это же – Виктор!

– Рада, Юленька, – ответила коротко сестра, едва разжав губы. – Конечно, рада.

– Почему ты побледнела?

– Душно. Ты справишься без меня? Я выйду на балкон подышать.

– Конечно, Ирочка. Справлюсь.

По широкой парадной лестнице поднимался полный генерал Кречен со своей дородной супругой, а за ними трое сыновей. Павел самый высокий и самый тонкий в новеньком мундире прапорщика инженерных войск. В руках букетик фиалок. Александр в морском тёмном сюртуке. Каждая пуговичка сияла, каждый шовчик разглажен. Немного нелепо рядом с ними смотрелся Виктор в простом пехотном мундире, с подвязанной левой рукой, да ещё правой опирался на трость.

– Аркадий Петрович! – радостно встретил генерала Новодворцев. – Анастасия Дмитриевна! – поцеловал он пухлую руку генеральше. Заметив сыновей, ахнул: – Батюшки! Да у вас уже орлы подросли! Вот это – выводок! Господи, сколько же я их не видел. Помню, птенчиками были желторотыми, а теперь – гляди-ка! А с Виктором что? – обеспокоенно спросил он.

– Ах, не спрашивайте! – пустила слезу Анастасия Дмитриевна. Вынула кружевной платочек и утёрла глаза. – Весь изранен. От меня скрыть решил. А я как увидела его, так сердцем материнским всё почувствовала.

– Так, живой же! Живой! – утешал её Новодворцев. – А раны затянутся. Вот, супруг ваш, тоже весь в дырках – и ничего. Каких орлов вырастил!

Павел подбежал к Лили. Та вспыхнула, закрыла личико руками. Он протянул ей букет.

– Вы так прекрасны, как эти весенние цветы, – выдал он комплемент.

– Это мне? – притворно удивилась Юленька, не смея взять букет.

– Вам, и только вам!

– Спасибо! Но не стоило… так… при всех…. Вы меня смутили…. – Она и вправду залилась краской до самого кончика вздёрнутого носика.

– Пусть все знают, как я вас люблю, – смело сказал Павел.

– Тише, тише! – испуганно прошептала Лили и осторожно взяла цветы. – Маменька услышит…. – Глаза её сияли, а щеки стали пунцовыми. – Не стойте. Пройдите к гостям. Я подойду позже. – Она упорхнула, прижимая к груди букет.

***

После весёлого застолья гости разделились на три партии. Дамы создали свой круг, где обсуждали дела бытовые и скучные. Молодёжь танцевала. Мужи перешли в библиотеку и вели беседу о политике. Виктора посадили в центр, расспрашивали о положении на Дунае. Всем интересно было услышать о войне непосредственно от участника событий. Но Виктор говорил скупо,