поднял руку, затем опустил, словно издеваясь надо мной.
– Да что вы себе позволяете?! – буркнула, а затем до меня дошел смысл его последней фразы. – Всё я читала прекрасно, причем тут это?
– Фамилии наших сотрудников – секретные данные. Ну-ка, – перевернул бумагу: – Красная ручка – мужчины-неликвид, желтая – неженатые за тридцать…
– Прекратите немедленно! – гаркнула, чувствуя, как покраснели мои щеки.
– И чего это, спрашивается, я не подхожу, Василиса Петровна? М? – произнес ехидным тоном.
Нет, ну он явно издевается надо мной, вон какая лукавая усмешка на лице. Большего стыда я в жизни не испытывала, но сказать вслух и показать внешне этого не могла.
– Как по мне, так я идеальный кандидат из желтого списка, – фыркнул, глядя на меня пронзительным взглядом.
Он возвышался надо мной каменной скалой, подавляя широкими плечами, мощной мускулатурой, которую не могла скрыть белая рубашка, обтягивающая его словно вторая кожа. Казалось, будто даже пуговицы на его мускулах трещат.
– Вы не дочитали, – прохрипела, еле сдержав усмешку, подняла взгляд к его лицу.
А оттуда на меня посмотрели его бездонные глаза. Моргнула, чтобы сбросить наваждение, а он снова посмотрел на бумагу.
– Второй сорт, – дочитал то, что написала Лариса.
А затем я наблюдала за тем, как багровеет его лицо, когда смысл этих слов доходит до его сознания.
– Эм, – скукожилась и на всякий случай сделала шаг назад. – Вашей фамилии там нет.
Надеялась, что это спасет меня от праведного гнева начальства. Напрасно.
– То есть, я в синем или зеленом списке? – изогнул он бровь, оглядывая меня при этом иронично.
– Нет, – покачала головой.
Сердце всё еще продолжало колотиться с бешеной скоростью, а меня пригвоздил к месту строгий взгляд шефа.
– Вы сказали, я не подхожу на роль вашего мужа, – губы его изогнулись луком. – Из этой пометки про цвета делаю вывод, что в таком случае я вхожу в желтый список. Или хотите сказать, я не прав?
Застонала, ощущая, как поджилки трясутся. И как теперь выпутываться из этой двоякой ситуации? Дурная ты голова, Василиса. И почему спокойно не живется, обязательно постоянно нужно влипать в двусмысленные ситуации с этим Филатовым, будь он неладен.
– Константин Олегович, давайте закроем тему, я уничтожу листок и подобным вопросом в пределах офиса заниматься больше не буду, – сказала, понадеявшись на его здравый смысл, всё же я покаялась только что, милосердие-то у него должно быть.
– А, будете обхаживать моих сотрудников мужского пола за пределами компании? После работы? – задал вопрос не в бровь, а в глаз.
– Ваша грубость выходит за рамки рабочей этики, – поджала губы, кинув на грубияна гневный взгляд.
Но на него это не подействовало, он лишь сильнее распоясался, ухмыляясь. Надвинулся на меня, так что я была вынуждена отступить назад, пока не уперлась спиной и затылком в стену. Задержала дыхание, когда его лицо стало вдруг наклоняться слишком близко, приближаясь и останавливаясь в опасной близости от моих губ.
– Вы не ответили на вопрос, Василиса Петровна, – практически выдохнул мне в рот.
Я попыталась чуть отклониться, но он следовал за мной, проявляя чудеса настойчивости. А затем зафиксировал мой подбородок своей рукой, гипнотизируя задумчивым взглядом.
– На какой? – нашла в себе силы прошептать в ответ на его вопрос.
– Чем я вам не подхожу? – в таком же тоне спросил.
Я вздохнула, облизнула пересохшие губы.
– Вы обременены шибко большой жилплощадью, – наконец выдавила из себя и почти сразу поперхнулась, когда выдала такое.
Обычно я кротко себя веду, особенно с этим мужланом, который именуется моим шефом, а тут что-то расхрабрилась. Видать, наглость охранника Витьки заразна и передается воздушно-капельным путем.
– Я думал, в замужестве для женщин это как раз главный жирный плюс, – задумчиво усмехнулся шеф, а затем добавил: – Но вы не обычная среднестатистическая женщина, Комарова, так что я уже давно ничему не удивляюсь.
То ли оскорбил, то ли сделал комплимент, этого мужлана не поймешь.
– Не переживайте, Василиса Петровна, и вы не лучший кандидат на роль моей жены. Но раз уж такое дело, я даю вам добро на поиски мужа, – хмыкнул, а я аж дар речи потеряла. Он что, серьезно? Во дела. Только я было порадовалась адекватности начальства, как он на корню убил мою веру в его альтруизм: – Но при одном условии.
Вот где собака зарыта. Застыла, приготовившись ждать, чего именно он от меня хочет. Но я ожидала чего угодно, начиная от уборки его дома, заканчивая рутинной работой в архиве, от которой все сотрудники чураются как от чумы, считают крайним наказанием и стараются лишний раз по-крупному не косячить.
Вот только всё оказалось куда страннее и оттого неожиданнее.
– Вы найдете мне жену, – вдруг ошарашил меня этим заявлением.
– Что, простите? – переспросила сиплым тоном, думая, что это мне послышалось.
Вместо ответа он отпустил меня и отошел к столу, облокотившись и чуть присев на дубовую поверхность.
– Составьте такой же список, только состоять он должен из женщин. Чую, если не уточню, вы подложите мне свинью, Комарова, – кинул мой листок на стол, скрестил руки на груди.
А я возмущенно посмотрела на этого грубияна, поправила очки, считая, что так у меня более грозный вид. Но мужчина даже бровью не повел. Кремень.
– Прошу заметить, Константин Олегович, я ваш секретарь, а не сваха, – сглотнула, а у самой о грудину изнутри птичкой билось сердце. – Думаю, вам лучше обратиться в агентство по подбору пар.
– Исключено. Я лицо довольно известное, сплетни ни мне, ни компании ни к чему. Тем более, вы и сами в курсе: если просочится информация, что я ищу спутницу, сюда набегут модели и актрисы со всего города. Это неподходящий контингент на роль моей жены, – произнес ленивым тоном и отряхнул рубашку, словно заметил там соринку.
Ан-нет, это всё тот же шеф. Самовлюбленный. Эгоцентричный. Мнящий себя главным красавцем города.
– Я в курсе? – усмехнулась, а у самой по венам разлилось неприятное ощущение кислоты, которая разъедает меня своей ревностью.
Нет-нет, это иное чувство, убеждаю подсознание, беру себя и бушующие
