Завидовали Мелинде по-черному. Помню, однажды заехала за ней на работу, чтобы посидеть в кафе и наслушалась так, что тошнило еще неделю.
«Она такая вся девочка-припевочка. Ведет себя как нежная целка. А сама-то? Индиго ж! Наверное, уже клейма негде ставить!» — шипела стройной брюнетке в черной мини-юбке и атласной блузке Люба, поправляя экстремально короткое алое платье. Шипела так, что слышно было не только в ярко-красной приемной отдела, завешанной трехмерными фотообоями, но и в коридоре. «Познакомились, прикинь — в ночном клубе! В его клубе! Зуб даю — Мелка нарочно туда поперлась! Чтобы задом перед мельранцами повертеть! И свезло…» — по севшему голосу Любы стало ясно — ей не свезло даже так.
Дальше шли витиеватые пассажи о том, как одевается Мелинда, красится и вообще себя ведет. Но стоило мне прокашляться, как Люба сделала большие невинные глаза, поправила выжженный перекисью до белизны пучок на затылке и поставленным секретарским голосом спросила:
— Девушка? Вы к кому?
Значит утром надо подготовить Мелинду к встрече с сослуживцами. Подруга должна сообщить им сама, как бы между делом. Мол, Галлиас временно уехал, но обещал вернуться с дорогими подарками. Пусть удавятся от зависти и злобы!
На этой высокой ноте я оставила в покое новости про Галлиаса, и уже было хотела пойти спать, но что-то меня остановило.
Я набрала в поисковике «Рейгард Саркатта» и получила еще больше картинок, сообщений и новостей. У этого мельранца даже фансайты имелись!
С каждой главной страницы и с каждой шапки форума смотрело его грубовато выточенное, мужественное лицо и глаза — синие-синие. И я бы даже списала все на фотошоп, если бы сама не видела эти бездонные озера — глубокие и завораживающие.
Страницы пестрели сердечками, мишками и прочей девичьей чепухой. От приторно-розового фона все время хотелось проморгаться.
Страстно-сопливые признания, описания какой он, и как он восхитителен моя нервная система выдержала со скрипом.
Зато я, не без труда, нашла биографию Рейгарда и сведения о его семье.
Скудные, обрывочные, они пестрели фотографиями мельранца и в фас и в профиль, но по сути рассказывали ничтожно мало.
Я узнала лишь, что Рейгард занимался ночными клубами на нескольких планетах содружества. Что он никогда не был женат и «в связях порочащих его не замечен». А еще что на родине Рейгард числится как революционер нравов и культуры.
Ага! Революцию он затеял! Шишь тебе!
На мое яростное шипение красавчик на фотографии не отреагировал никак. Лишь продолжал буравить своими синими глазищами.
Я закрыла сайты и пошла спать.
Утро вечера мудренее, главное поймать Мелинду прежде, чем она наступит на мины — напорется на злорадство сослуживцев и откровенные издевки.
* * *
Две недели пробежали как один миг.
Я корпела над очередным заказом по ребрендингу фирмы, одевавшей в шубы почти всех олигархов страны. Теперь популярная марка замахнулась и на модели для среднего класса. И ей срочно требовалась убедить этот самый средний класс, что одевать его будут не хуже ВИПов. Меха подешевле и попроще отделают так, что они ничем не уступят самым дорогим и шикарным.
Мелинда переехала ко мне и чувствовала себя превосходно. Много ела, много гуляла — мы отмотали десятки километров по парку, неподалеку от дома. И почти не плакала по Галлиасу.
Наверное, гормоны беременности делали Мелинду слишком уж оптимистичной. Я только и слышала: «Он одумается», «Он наверняка вернется», «Соскучится, поймет, что такое отцовство»…
Я не возражала. Лучше пусть так — порхает в облаках, чем каждую ночь рыдает в подушку.
И все было неплохо… вот только в один прекрасный день Мелинда не вернулась с работы.
Вначале я решила, что она задерживается. Генеральный задумал какое-нибудь срочную рекламную акцию или розыгрыш или что-то в этом духе, и весь отдел пыхтел в поте лица до поздней ночи. Такое случалось, хотя и не часто.
Но потом зазвонил телефон-кольцо. Я вздрогнула, и все поняла, даже не глядя на номер. Звонил подругин гинеколог — Фарскраф. Голос врача звучал напряженно, исчез прежний налет бесшабашности, с которым он обычно сообщал нам результаты анализов или УЗИ.
— Мелинда в больнице. Вам нужно приехать, — эти два коротких предложения разделили мою жизнь на до и после.
Трясущимися руками вызвала я такси. Натянула черную трикотажную блузку и свободные угольные брюки. Накинула шерстяную кофту — год близился к осени, и вечерами холодало, — и под писк СМС пулей выскочила из дома.
Замок, работавший на ДНК владелицы, мгновенно захлопнулся.
Лифт ухнул вниз так, словно падал в бездну.
Улица пахла сыростью и приторно-сладкими ночными цветами с ближайшего газона, некогда служившего наземной дорогой.
Где-то за домом завыла собака. На ветке американского клена у подъезда каркнула ворона. Я обернулась в сторону гадкой птицы, и она замолкла. Словно поняла, что я не человек и могу хорошенько приложить током.
Темно-зеленое такси взмыло в небо и ловко пристроилось в крайний ряд воздушной трассы.
Радио гремело на всю катушку, транслируя какого-то суперпопулярного рэпера.
В салон просачивались запахи ночной жизни. Невыносимо густой, парфюмерный, словно нарочно напоминал о фирме подруги. От сладкого аромата десерта во рту все слипалось. От мгновенно сменившего его запаха пережаренного мяса тошнота подступила к горлу.
И где-то там же, в горле, бешено колотилось сердце.
Рэп оборвался, и зазвучала медленная, тягучая мелодия. Я задрожала, закуталась в кофту. Эта мелодия… Мы слушали ее с Мелиндой в тот самый вечер, в такси, когда летели в «Анубис» к Галлиасу.
Я стиснула челюсти, и от зубовного скрежета по спине понеслась целая толпа мурашек.
Долетели мы в рекордные сроки.
Голубоватый небоскреб самой известной городской больницы и поликлиники впивался в темноту ярко-желтыми окнами, царапал крышей золотистые звезды.
Мирно сияли колокольчики фонарей.
Нерукотворный парк вокруг больницы, с кряжистыми дубами, тонкими березками и косматыми кленами притих, словно вымер.
Я даже слышала, как пролетает мимо мотылек, устремляясь к фонарю.
Главная аллея парка прямиком вывела меня к дверям в приемное отделение.
Внутри свет просто ослеплял. Тысячи круглых лампочек были хаотично разбросаны по потолку, а на стенах горели плафоны в форме египетских амфор. Символично.
Я проскочила мимо четырех черных кожаных диванов — изрядно потертых и потрепанных, но все еще вполне приличных и подбежала к регистратуре.
