Мужчина, лет шестидесяти на вид, лежал на спине поперек дороги. Вокруг головы успела натечь довольно большая лужа крови. Я бездумно уставилась на него, не в силах поверить в реальность происходящего. Достала зачем-то телефон… Посмотрела на темный, безжизненный экран и засунула бесполезную игрушку обратно в карман.
«Может, он жив?»
Точно! Он всего лишь без сознания, а я напридумывала себе с перепугу. По голове сильно, до крови, ударили, вот он и упал… Ну, не может же труп просто так на земле валяться!
«Тогда пойди, пульс пощупай. Вдруг ему помощь нужна?»
Я нервно сглотнула. Трогать мужика, который вполне мог быть мертвым, совершенно не хотелось. Да что там! Я чувствовала, что еще немного и ударюсь в пошлую истерику. Зубы уже начали довольно ощутимо постукивать, а пальцы — подрагивать. Собрав в кулак всю смелость, которую нашла в своей душе, я торопливо — боялась, что передумаю и сбегу — подошла, присела на корточки и, стараясь не смотреть, приложила руку к шее мужчины. Совсем не там, где проходит артерия, но это оказалось и не нужно — мужчина уже начал коченеть, и на ощупь его тело было похоже на камень. Я резко отдернула руку и почти отпрыгнула от него. Из горла вырвался сдавленный писк.
«Мертвый!»
Положение становилось все более пугающим. Совершенно одна, посреди сожженной деревни, рядом с трупом… Я зябко поежилась, обхватила себя за плечи и заозиралась по сторонам, словно те, кто убил этого несчастного, все еще могли быть поблизости.
«Да никого здесь нет!» — спустя несколько секунд напряженного ожидания мысленно прикрикнула я на себя. — «Кто бы ни сделал это с ним, они ушли! И мне идти надо, а не столбом стоять!»
Взгляд, словно притянутый магнитом, снова зацепился за распростертого на земле человека.
«Надо его хоть прикрыть чем-нибудь…»
Но ничего подходящего не было. Ветровка моя разве что. Пару минут я разрывалась между чувством долга и здравым смыслом. Победил последний.
«Если найду что-нибудь подходящее — накрою», — решила я для очистки совести и, обойдя мертвеца по широкой дуге, побрела вглубь деревни.
Вскоре до меня дошло, что произошло что-то невероятное: это место — не тот огородный массив, куда я вчера приехала с Машкой, а лес, из которого вышла недавно — не тот, где повстречала того странного мужчину.
Где я? Как сюда попала? Что здесь произошло? Эти вопросы безостановочно крутились в голове, но ответа на них не было.
Тел между тем попадалось все больше. Теперь это были не только мужчины, но и женщины. Я больше не шарахалась от них — все эмоции как-то притупились, а сердце словно заледенело. Можно сказать, я не до конца осознавала происходящее: брела по мертвой деревне, и не могла отделаться от ощущения, что все это ненастоящее… как экспозиция в историческом музее. Внимание привлекали какие-то мелкие, незначительные на первый взгляд детали. Например, одежда мертвых или резьба на ставнях. Никогда таких не видела.
В дома я заходить не стала. Хотела было зайти… поискать какую-нибудь обувь, но не решилась. Покричала пару раз (не слишком, однако, усердствуя: никто ведь не кричит на кладбище), надеясь и одновременно страшась, что кто-нибудь отзовется. Без толку — никаких признаков жизни. Только еле слышный шелест дождя и редкие, будто робкие, крики птиц.
Не знаю, сколько времени я так бродила. Это была большая деревня, больше сотни домов. Дождь успел погасить последние тлеющие угольки бушевавшего пожара, когда впереди замаячили еще одни массивные ворота и забор, означающие границу деревни.
«И что? Куда теперь?» — уныло подумала я. Идей по этому поводу не было никаких.
Странно, но и страха особого не было тоже. Скорее досада на себя, что вляпалась в такую историю. Да и как бояться того, о чем не имеешь ни малейшего представления? В тот момент я даже мысли не допускала, что не смогу вернуться домой или что это мое приключение может затянуться надолго. Была уверена, что стоит найти кого-нибудь живого и все прояснится.
Внезапно мне почудился какой-то звук. Я испуганно остановилась и напряженно прислушалась. Вот, снова! Тихий полуплач-полустон, доносящийся… Откуда? Откуда он доносится? Я завертела головой, силясь определить направление.
Звук повторился. Он шел от одного из домов.
«Там кто-то есть!»
Мне было почти наплевать, кто там. Главное — я больше не буду одна! О том, что выживший может быть для меня опасен, я старалась не думать. Потеряв всякую осторожность, я торопливо вошла во двор и осмотрелась. Внимание привлекла громоздкая опрокинутая телега — уж очень удачно она лежала… будто щит. Странно, что огонь ее пощадил — только опалил по краям. Я подошла ближе и заглянула внутрь, в образованное телегой убежище.
Темнота. Ничего и никого не видно.
— Эй! Есть здесь кто-нибудь? — позвала, ни на что, особо не надеясь.
Ответом мне стало негромкое угрожающее рычание, которое впрочем, в конце сорвалось на стон.
Только этого мне не хватало! Раненное злобное животное, которое даже дотронуться до себя не позволит.
«Может, ну его?» — подумала я. — «Оставлю тут. Своих проблем хватает».
«А если его просто придавило? И оно будет умирать долго и мучительно? Хотя бы проверь!» — вмешался внутренний голос.
Знакомьтесь, как говорится — внутренний голос, он же — здравый смысл. Извините, что раньше не представила. Чаще всего он совмещает свои обязанности с голосом совести. Появляется в самый неподходящий момент и все портит.
«Чтоб тебя!»
— Эй, сейчас я эту телегу сдвину, — больше для себя, чем для неведомого придавленного зверя, крикнула я в темноту и в ответ услышала новую порцию рычания.
Походила вокруг, примериваясь, как бы половчее взяться за дело. Телега была массивная, сработанная на совесть. Одни ее деревянные, почти мне по пояс, колеса чего стоили!
Покричав еще немного, чтобы по звуку точнее определить, где находится злобный пленник, я взяла валявшуюся рядом палку (она была достаточно длинной и выглядела весьма крепкой) и осторожно просунула ее в щель.
«Только бы его не зацепить», — подумала я, устанавливая рычаг поплотнее.
— Эй, я сейчас нажму! Если можешь, вылазь!
Не то, чтобы я думала, что злобный некто меня поймет. Просто, чтобы придать происходящему хотя бы видимость нормальности, мне надо было слышать свой голос. Ну, чтоб окончательно не рехнуться. И без того происходящее напоминало оживший ночной кошмар.
Набрав в грудь побольше воздуха, я, что было сил, налегла на рычаг. Ноги заскользили по раскисшей от дождя грязи, шлепок с правой ноги почти свалился. Несколько долгих секунд казалось, что моих сил не хватит, чтобы сдвинуть махину даже на сантиметр, но потом почувствовала слабое движение. Налегла еще сильнее, почти повисла на рычаге и телега качнулась. Я замерла, боясь, что сдвину что-нибудь неудачно и вместо того, чтоб спасти, стану причиной смерти.
Страх мой был напрасен. Послышался шорох, и вскоре из-под телеги ползком, рывками, выбралось животное. Дождавшись, когда оно окажется в безопасности, отпустила рычаг, позволив телеге рухнуть на прежнее место.
Внимание привлекло спасенное животное. В памяти еще свежи были воспоминания о его грозном рычании, поэтому подходить ближе я не спешила, разглядывая его с безопасного расстояния.
Небольшое, размером со среднюю собаку. Мохнатое — не разобрать, где голова, где хвост. Светло-серая шерсть, заляпанная грязью и сажей. Кое-где виднелись участки розовой, обожженной кожи.
Животное все порывалось встать, но лапы его не слушались. Видя такую явную беспомощность, я немного осмелела и подошла ближе. Зверь тут же напрягся и зарычал.
— Да ладно тебе, — не сдержав улыбки — хотя, казалось бы, чего улыбаться, в такой-то ситуации — пробормотала я. — Не съем же.
Животное насторожилось, прислушиваясь к моему голосу. Я, наконец, разглядела, где у него голова и ужаснулась. Поперек глаз, словно кто-то специально, желая помучить, творил такое, тянулся ожог. Сгоревшая шерсть, кожа, мокрые дорожки крови, слез, дождевой воды и сукровицы… Выглядело это ужасно.
