Читаем без скачивания Убийство. Кто убил Нанну Бирк-Ларсен? - Дэвид Хьюсон

Так уж устроен мир. Ты или прав и герой, или ошибся и злодей. И между двумя этими ипостасями нет остановки на полпути, нет никакой промежуточной зоны. Во всяком случае, по мнению средств массовой информации. Черное или белое, и все.

И то же самое в политике, думала она, глядя на повтор сюжета о теледебатах Хартманна и Бремера. Ничто не изменилось в их словах, жестах, выражениях их лиц. Только раньше казалось, что Бремер выглядит предпочтительнее: и держится увереннее, с чувством собственного превосходства, и глаза горят победным огнем. Теперь те же кадры производили обратный эффект: вальяжность Бремера граничила с самодовольством и легковесностью, а неосторожная и на первый взгляд необоснованная защита учителя его оппонентом свидетельствовала об отваге и дальновидности Хартманна.

Контекст — вот что определяет наше восприятие. Но чтобы увидеть контекст, необходимы факты, точка отсчета, зафиксированное положение в пространстве, откуда мы уже сможем производить оценки.

В деле Бирк-Ларсен все эти составляющие контекста отсутствовали.

— Мне сказали, что выпишут уже сегодня, — сказал Бенгт, выключая телевизор.

— Я поговорю с мамой. Можем пока пожить у нее.

— Не тревожься. Я поеду домой в Швецию.

Лунд испытала нечто похожее на моментальный приступ паники.

— Почему? — спросила она.

— Во-первых, ты занята. Во-вторых, у нас в доме идет ремонт, там работают строители. А в-третьих, вряд ли твоей матери все это доставит радость.

Он на секунду прикрыл глаза, утомленный разговором. Она смотрела на его разбитое лицо и думала, что такие ушибы долго не заживут.

— Не надо стыдиться своих ошибок, — сказал он.

— Хочешь воды?

Она поднялась. Он остановил ее пожатием руки.

— Не волнуйся. Вы обязательно его найдете. Будь терпелива, — сказал он, глядя ей в глаза.

Лунд присела на край койки:

— А если нет?

— Найдете.

— Мы в тупике. У меня больше нет идей.

— Они есть. Продолжай искать. Что ты знаешь наверняка?

— Ничего.

— Перестань, Сара. Ты сама знаешь, что это неправда.

— Ну ладно. В пятницу, тридцать первого октября, Нанна Бирк-Ларсен идет на вечеринку в гимназии. Несколькими часами ранее в гимназию доставляют материалы избирательной кампании Троэльса Хартманна на машине, арендованной для нужд его штаба.

Лунд встала и принялась ходить по палате, обдумывая каждую фразу.

— Водитель чувствует недомогание. Он теряет ключи от машины и обращается в больницу. Примерно в девять тридцать Нанна покидает вечеринку на своем велосипеде. Кто-то находит ключи и следует за ней.

— Подожди, подожди, — прервал ее Бенгт. — Остановись здесь. В этом деле спонтанности быть не может. Убийца не мог случайно найти ключи и в результате совершить преступление.

Она отрицательно мотнула головой:

— Иначе не получается.

— Он не импульсивен. Он планирует свои действия и маскирует их.

— Бенгт! Машина была оставлена перед гимназией. Так вышло, и это факт. Никто не знал, что водителю станет плохо.

— Это не стыкуется с характером, который я вижу, исходя из материалов дела.

— А если твой анализ ошибочен? Я знаю, ты стараешься помочь мне, но… что, если все не так? Если мы вообще не с той стороны смотрим? Если напрасно ищем логику там, где ее нет? — Лунд налила себе воды. — Девятнадцатилетняя девушка похищена, изнасилована много раз, убита. С невообразимой жестокостью. Да, обычно логика есть. Но здесь…

— Забудь все, что знаешь. Забудь все, что я тебе говорил. Возвращайся в самое начало. И даже дальше. Я вижу метод, Сара. Этот человек действует по правилам, которые давно установил для себя.

Она внимала каждому слову.

— Ножницы, мыло, ритуал… — Он потряс головой. — Я ни за что не поверю, что Нанна была его первой жертвой. Ищи в прошлом. Иди вглубь, пока не найдешь.

— В прошлом… — повторила Лунд.

Там, на пустоши Кальвебод-Фэллед, возле Пинсесковена, черная масса, вырастающая из воды… Угорь, скользящий по обнаженным ногам мертвой девушки…

Все, что случилось потом, окрасило, исказило картину, затуманило ее видение. Надо искать то, что случилось раньше.

Она осторожно поцеловала его в щеку, стараясь не задеть ушибы, сказала короткое спасибо и ушла.

Черный «форд» держали в гараже отдела криминалистики, в подвале управления. Попасть туда можно было по наклонному пандусу, ведущему дальше к блоку предварительного заключения, где находился теперь Тайс Бирк-Ларсен.

Обсохший автомобиль уже не казался таким новым. В кусках старой грязи, с приставшей листвой, он стоял на подъемнике с распахнутыми дверцами и багажником.

Техник-криминалист принес ей все отчеты обследования машины, а тем временем Лунд включила мощные вертикальные светильники вокруг подъемника. Пронумерованные метки облепили всю машину: окна, кузов, днище.

Она пролистала отчеты. Ничего нового.

Она сняла куртку и обошла «форд» вокруг. В багажнике печальный меловой контур отмечал положение, в котором была обнаружена Нанна. Лунд казалось, что она видела это уже миллион раз. Рядом лежали чьи-то резиновые перчатки, она натянула их и села на водительское кресло, через некоторое время пересела на пассажирское. Проверила зеркала, окна, бардачок, дверцы и пол. Потом перебралась на заднее сиденье и осмотрела все так же внимательно.

Техник сидел на скамье и наблюдал за ней, зевая от скуки. Она попросила его поднять машину выше, изучила днище. Грязь и ветки из канала. Никаких зацепок.

— Я же говорил, — сказал он ей. — Тут ничего нет. Он все вычистил. Вода сделала остальное.

Он допил свой кофе, выбросил пластиковый стаканчик в урну.

— Я излазил всю машину. Вы понапрасну теряете время. Ничего не найдете.

Она опять взялась за отчеты.

— Я обещал жене, что напомню ей, как я выгляжу, — сказал техник, натягивая куртку. — Вы не против?

Палец Лунд остановился на строчке:

— Тут написано, что в баке было пятьдесят два литра бензина, когда вытащили машину. Вы уверены в этой цифре?

Он вздохнул:

— Да. До полного бака не хватало пяти-шести литров.

— Вы уверены?

— Уверен. Выключите свет, когда будете уходить. До свидания.

— Вы уверены? — прокричала она ему в спину.

— Сколько раз…

— Это важно. Не могло быть ошибки? Машина была в воде…

— Ошибки быть не могло. Мы проверили эту машину тысячу раз. До полного бака не хватало пять или шесть литров бензина. В чем дело? Мы что-то не так сделали?

— Я вас ни в чем не обвиняю. — Она показала ему документ, полученный из городской администрации. — Если верить журналу регистрации, бак заправляли за неделю до той пятницы. И в таком случае бак должен быть почти пустым.

Он быстро подошел к ней, посмотрел на бумагу в ее руке:

— О, простите. Нам следовало…

— Кто же заправил машину? — задумалась Лунд.

На горизонте собирались облака, но утро пока было солнечным. Майер ждал ее во дворе отдела криминалистики. Он был в блестящей кожаной куртке, которой она раньше на нем не видела, и модных темных очках. Да, решила Лунд, все-таки его место — отдел по борьбе с наркотиками или с организованной преступностью, но никак не отдел убийств. Он принимает все близко к сердцу. А это всегда ошибка.

— Как Бенгт? — поинтересовался Майер, вручая ей стакан с кофе.

— Что?

— Как…

— Да.

— А вы?

— Нужно проверить все дела об исчезновении молодых женщин за последние десять лет.

— Зачем?

— В городе. По всей стране. Задача: найти связь с Кальве-бод-Фэллед. Или с любым другим местом в Вестамагере.

Майер снял очки и посмотрел на нее:

— Как Бенгт? Как вы?

— Я уже сказала.

— Нет.

— Он в порядке. Теперь мы можем заняться работой?

В главном корпусе Управления полиции было специальное помещение для встреч с адвокатами, неподалеку от помещений суда. Женщину звали Лиз Гамборг.

Бирк-Ларсен смотрел на ее строгий деловой костюм, на жемчужное ожерелье, на безупречную прическу и гадал, как он будет расплачиваться за ее услуги.

Сам он был в синем тюремном костюме, небритый, грязный, голодный.

— Садитесь, — сказала она.

Рядом стоял охранник с оружием на бедре. В зарешеченное окно лился яркий свет.

— Я адвокат, назначенный вам судом. Сегодня слушается много дел. Наша очередь настанет не раньше чем через несколько часов.

Он едва слушал ее. Два десятилетия тому назад, женившись на Пернилле, Бирк-Ларсен поклялся себе, что больше никогда не окажется в тюрьме. Правда, Пернилле ничего не знала об этом обещании. Оно стало частью их безмолвного соглашения: он станет другим человеком, никаких столкновений с законом, никаких исчезновений, которые он потом не мог бы ей объяснить. Тогда он был молод. Был зол и решительно настроен оставить свой след на земле — своей силой, своими кулаками, если потребуется.