Проклятье. А что они могут сказать, когда видят Рустама? Скорее уж решат перестраховаться и посоветуют запереть меня в четырех стенах.
Черт. Никто не пожелает нести ответственность, если я опять окажусь под угрозой. С другой стороны теперь самой страшно далеко отходить от больницы. То я на волю рвусь, то замираю, охваченная жесточайшей паникой. Слишком серьезная ситуация, рисковать реально нельзя.
— Завтра тебя ждет сюрприз, — обещает Рустам.
Любопытно. Что это может быть?
Сначала я думаю, что меня переводят в очередную палату, еще более просторную и улучшенную в техническом смысле, но едва лишь открывается дверь, замираю от удивления.
Это точно не похоже на палату. Здесь нет больничной койки, нет никакого оборудования, которое бы могло напомнить увиденное мною прежде. На первый взгляд комната передо мной смахивает на самую обычную квартиру.
Стоп. Если честно, «обычного» тут ничтожно мало. Квартира выглядит потрясающее, впечатляет воображение. Чувствуется, продумывали каждую мелочь, прорабатывали малейшие детали. Дизайнер потрудился на славу. Приятная тональность, прекрасное сочетание различных оттенков. Атмосфера уюта и спокойствия царит вокруг.
Я ступаю вперед. Прохаживаюсь по гостиной, после медленно изучаю остальные места. Ощущаю себя так, словно проваливаюсь в сон. Вообще, плохо понимаю, что именно происходит. Я перепутала дверь? Вышла из клиники и случайно попала в жилой дом? Мысли разбегаются, сосредоточиться трудно.
Я открываю шкаф, действую наугад, повинуюсь безусловному рефлексу. И вновь мои глаза округляются. Внутри развешены очень знакомые вещи. Гардероб, хранившийся в Мюнхене. Дорогая одежда. Обувь. Сумки. Я выбирала все это прежде, но в поездку не взяла. Мы собирались очень быстро. Вовсе на посещали жилище на Мариенплац. Почти сразу вылетели на Мальту.
Когда только Рустам успел все организовать?
Если бы я не знала, что за стеной находится больничный коридор, то могла бы поверить, будто и правда оказалась посреди нашей новой квартиры.
Столько заботы. Повышенное внимание. Наверное, мне стоит радоваться такому отношению со стороны мужа, однако радости нет. Ни капли. Даже стыдно.
Я тут задыхаюсь. Вот. Верное определение моментально приходит на ум. Ощущение, точно попадаю в клетку. Тиски сжимаются. Слишком много контроля. Безумная опека. Похоже, супруг не понял мои прошлые слова. Или не захотел понимать?
Тяжело выразить чувства. Испытываю огромную благодарность, осознаю необходимость строгих мер безопасности, но легче от этого не становится. Сложно принять тот факт, что свобода для меня недоступна.
— Спасибо, — говорю я. — Вижу, ты старался сделать как лучше. Получилось красиво. Однако от такого дизайна это место не перестает быть больницей. А я мечтаю вернуться обратно к нормальной жизни. Гулять на свежем воздухе, наблюдать за морем. Общаться, встречаться с людьми, просто обмолвиться парой фраз с продавцом в магазине.
— Алена приходила сегодня, — замечает Рустам. — Тебе она не нравится? Больше не пускать?
— Что? — изумляюсь его ходу мыслей. — Нет, конечно. Мы прекрасно поболтали, но этого мало.
— Нужен продавец?
Черт, возникает полное впечатление того, что стоит мне дать утвердительный ответ, как двери распахнуться и сюда затолкают целую бригаду продавцов.
— Ты издеваешься, — выдыхаю.
— Я пытаюсь понять.
— Мне нужна свобода.
Рустам проходит вперед и открывает единственную дверь, за которую я еще не успела заглянуть. В лицо ударяет соленый морской воздух. Я следую за мужем. Оглядываюсь вокруг. Вид открывается невероятный.
Балкон. Просто гигантский балкон.
— Я не слышала шума стройки, — бормочу. — Как подобное вообще возможно? Когда ты умудрился все это провернуть? Не пойму. Разве реально устроить столько всего за пару дней?
— Мотивация — решающий фактор.
— Отлично, — поджимаю губы. — Значит, здесь мне разрешается гулять? В четко очерченных пределах охраняемой территории.
— Я расширю границы, — обещает ровно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Еще несколько таких балконов отстроишь?
— В будущем ты сможешь и по городу гулять.
— Звучит восхитительно, — не удерживаюсь от ядовитой иронии, ощущаю себя вечно недовольной стервой.
Проклятье. Но разве это вменяемый подход? Нагнать сюда кучу врачей, затеять стройку века. Если еще учесть, что полная картина от меня скрыта, трудно оценить размах той паранойи, которая накрыла моего мужа. Ему надо расслабиться. Нам — надо. Конечно, повсюду враги. Оставшиеся члены ордена не дремлют. Притаившиеся азиаты строят изощренные козни. Только ребенок требует другое.
— Наш малыш хочет на волю, — выдаю я. — Хочет, чтобы родители радовались его появлению. Думали о нем, а не об одних лишь правилах безопасности.
— Это связано, — заключает Рустам. — Наш ребенок должен быть под защитой. Ошибка исключена. Мальта превратиться в нерушимую крепость. Я уже контролирую постройку резиденции.
— Прости? — чудом удается не поперхнуться воздухом. — О какой резиденции идет речь?
— Я покажу проект, — спокойно произносит он. — Чертежи доставят через час. Подумай, хочешь ли ты принять участие в обустройстве нашего дома. На подобные вещи уходит много времени. Если тебе станет скучно, дизайнеры сами разберутся, исходя из наших пожеланий.
— Новый дом, — мотаю головой. — Когда ты собирался мне рассказать? Когда его возведение завершат?
— Нет, — хмурится. — Почему? Я обещал сюрприз. Пожалуй, их получится даже несколько. Квартира. Дом. Я решил действовать в нескольких направлениях.
— А как насчет моего мнения?
— Выкладывай, — невозмутимо заявляет муж. — Ты получишь возможность выбрать, где именно хочешь жить. Мальта — не финальный вариант, но маловероятно, что мы будем переезжать в другую страну до рождения ребенка.
Либо опять гормоны шалят, беснуются, принуждая кровь забурлить. Либо Рустам и правда переходит черту. Опять. Снова. С завидной регулярностью доводит меня до состояния крайнего бешенства.
Я жажду ему врезать. Как он сам учил. Побольнее. Применив правильную технику. Однако подобный расклад лишь распалит зверя.
Дьявол. Этому гаду все нравится. Ничем нельзя пронять. Броня непрошибаемая. Вывести из состояния равновесия нереально.
Вдох-выдох. Нужно объяснить все медленно и спокойно, выразиться по существу, без лишних эмоций. Он не понимает. Просто не понимает. Не привык понимать.
Я обнимаю себя руками, поворачиваюсь, осматривая громадный балкон, изучаю пейзаж, от которого перехватывает дыхание, и пробую урезонить собственную ярость. Немного отвлекусь и остыну, иначе не выйдет общаться в мирном ключе.
— А это еще что? — выпаливаю и киваю в сторону крыши, где рабочие устанавливают странную и весьма угрожающую конструкцию.
Антенна? Спутниковое телевидение? Никогда не видела ничего похожего прежде. Но какую технику принято устанавливать на крыше? Вариантов не так много.
— Пожалуйста, не волнуйся, — Рустам обнимает меня, ловко оплетает руками, окружает теплом, не позволяя вырваться, глушит тревогу своей близостью.
Его дыхание. Жар его тела. Ощущаю гулкие удары сердца. Наша кровь будто бьется в едином ритме. Абсолютное единение дурманит.
Черт побери, вот как ему удается постоянно сбивать меня с толку? Обманывает гнев. Подкупает. Выбивает почву — и тут же подхватывает на руки. Опаляет до костей.
— Что это? — повторяю с расстановкой. — Что?
— Вооружение, которое поможет нам отразить атаку в случае опасности, — ровно произносит Рустам.
И я не сразу понимаю суть его ответа. Принимаю фразу за метафору. Истина доходит до мозга с заметным опозданием.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вооружение? — тупо переспрашиваю. — На крыше?
— Мы неуязвимы из воздуха, — отвечает муж. — Система не позволит никому сюда ударить. Под водой еще идет работа, но через несколько дней завершим.
— Подожди, — сглатываю. — Ты допускаешь, что нас будут атаковать? Из воздуха? Реально кто-то прилетит и… выстрелит?
