Главный правитель Русской Америки наказал поверенному Бакадарову употребить в этом деле «всевозможные старания довести через миссионеров предложение Компании о взаимной торговле до сведения мехиканского вице-роя». Потому, выполняя распоряжение директоров РАК, Баранов распорядился погрузить на судно разных «более употребляемых калифорнийцами» товаров для обмена их на необходимые северным российским поселениям продовольственные продукты. Однако, хотя эти товары и были благополучно реализованы, прокламация все же успеха не имела, торговых сношений с испанцами не открыла. Монтерейский губернатор отвечал, что «хотя все жители Сан-Франциско и прочих окрестных мест рады иметь торговые сношения с русскими колониями, но без согласия своего правительства не смеют нарушать наложенкого на них запрещения, почему и просят Компанию, через российского министра иностранных дел, исходатайствовать разрешение испанского двора на ввоз в Калифорнию товаров из Ситхи». Корона, как уже было упомянуто, строжайшим образом запрещала испанским колониальным властям вступать в какие бы то ни было сношения с иностранцами, хотя запрет этот то и дело нарушался. И было из-за чего. С одной стороны, метрополия не снабжала свои колонии необходимыми вещами и припасами, солдатам и офицерам по многу лет не платили жалованья, как и чем они живут, ни в Мадриде, ни в Мехико решительным образом никого не интересовало. С другой стороны, торговля с русскими, как нельзя кстати явившимися из «туманной отдаленности Севера», сулила немалые выгоды, не говоря уже о том, что испанцы могли получать из Ситхи все им потребное, не тратя практически ни пиастра и платя за все продуктами, производимыми на месте. Но запрет есть запрет — открыто его старались все же не нарушать.
С октября 1812 года началась длительная и бесплодная переписка между требовавшими немедленной ликвидации русского заселения испанскими местными властями и правителем Колонии Росс И. А. Кусковым. Следует, впрочем, заметить, что переписка эта носила преимущественно односторонний характер, ибо Кусков ссылался на незнание испанского языка, которое якобы «мешало ему понять суть требований вице-роя». Он предлагал последнему адресоваться по всем подобным вопросам прямо в Санкт-Петербург, мотивируя это тем, что «цель высшего правительства, по приказу которого это заселение создано, ему неизвестна». Его же неукоснительная обязанность состоит в том, чтобы «Росс сохранять и в случае наступательных действий — обороняться».
Месяца через полтора после официального открытия крепости в Росс прискакал некий офицер по имени Мураги с семью солдатами. Испросив дозволения войти, испанцы дотошно осмотрели крепостные бастионы и прочие заведения. Мураги поинтересовался, с какой целью поселились здесь россияне. Кусков показал бумагу Главного правления РАК и как мог объяснил, что заселение учреждено «в видах обеспечения колоний в продовольственном отношении». Постарался он растолковать и о выгодах торговых сношений, чем Мураги был совершенно удовлетворен. Уезжая, он обещал «употребить все усилия для получения разрешения губернатора» на торговлю, попутно заметив, что «все калифорнийцы будут весьма рады возможности приобретения некоторых товаров, ибо чрезвычайно нуждаются во многих вещах». В январе следующего, 1813 года Мураги вновь появился в крепости Росс, уже вместе с братом коменданта пресидии Сан-Франциско де Аргуэльо. Посланцы объявили, что монтерейский губернатор дозволил производить взаимную расторжку, с тем, однако ж, условием, чтобы «до получения формального на нее разрешения российские корабли не входили в порт, а товары перевозились на гребных судах». При сем посещении испанцы были весьма любезны. В дар Кускову от коменданта пресидии доставили они трех лошадей да голов двадцать рогатого скота.
Стороны быстро пришли к соглашению о предметах взаимных поставок и ценах на них. Русские обязывались доставлять фламандские и кантонские полотна, ревендук, сукно, ситец, тик и китайку, миткаль бенгальскую, платки и чулки бумажные, сапоги юфтовые сибирские, нитки английские, сахар-леденец, кофе бразильский и табак виргинский, пилы, топоры, иглы, котлы чугунные и посуду оловянную. По заказу губернатора корабелы порта Бодега-Румянцева построили морской баркас и несколько плоскодонных судов для плавания по рекам. Впоследствии у русских покупались даже оружие и боеприпасы, а в мастерских Росса постоянно лежали присланные из миссий и пресидий на починку ружейные замки, инструменты и другие металлические изделия. В портняжной и сапожной мастерских работали российские умельцы форменное обмундирование для воинов доблестной, но уже слегка обношенной армии их католических величеств. Взамен того испанцы должны были расплачиваться продуктами, к слову сказать, добываемыми каторжным трудом краснокожих рабов. Пшеницей, ячменем, салом, фриголью, солониной, солью... а то и звонкой монетой.
Первая же расторжка произведена была на 1400 пиастров. В продолжение всего 1813 года торговля Русской Америки с испанскими колониями велась непрерывно к взаимной выгоде обеих сторон. Сам правитель, Иван Александрович Кусков, неоднократно посещал испанские пресидии и миссии, где встречали его с королевскими почестями. Чиновные испанцы делали ответные визиты. Большая часть расторжек производилась с участием монахов-францисканцев, и до того времени мало обращавших внимание на грозные предписания короны. Помимо всего перечисленного, миссии получали с Аляски колокола для католических храмов. Монахи, зачастившие в Росс, привозили своим любезным соседям лошадей, рогатый скот, дворовую птицу, семена. «Святая Римская церковь, хвала Господу, независима здесь от властей светских и вольна в своих деяниях...» — любил повторять при всяком случае падре Пейерас Мариано, глава ордена францисканцев в Калифорнии.
Однако ж подобное положение не могло продолжаться до бесконечности. Мехиканский вице-рой Кале я был крайне раздосадован и уязвлен самоуправством своих подчиненных. В конце 1813 года он направил монтерейскому губернатору бумагу нижеследующего содержания: «Комендант Новой Галиции, дон Жозе де ла Круза, в своем донесении, мая 26 числа, переслал мне официальную ведомость губернатора Сант-Блазского, который получил известие Ваше, посланное губернатору Нижней Калифорнии, в котором Вы упоминаете о русских, заселившихся недалеко от порта Бодеги с 13-ю пушками, также и причину, которая Вас принудила им ни в чем не противиться, именно: дружеский ныне союз между Гишпанской и Российской державами. Если сии известия истинны, то прошу я Вас дать мне все обстоятельныя уведомления о их неприятных деяниях. Вы должны вникать, сколь возможно более, в их цель и намерения и смотреть на движение всех наций, заселяющихся в сих местах».
