Дон Хоакин де Аррильяга препроводил сию бумагу Кускову при собственноручном послании: «Любезный друг! Вы уже имеете многократные примеры моего почтения к Вам и сами видели, что с самого времени Вашего прибытия в сие место я Вам ни в чем не препятствовал. Но то, что я теперь делаю, есть следствие повеления моего начальника, о котором я Вам и вручаю копию: оно приложено мне от нашего вице-роя. Итак, прошу я Вас покорнейше дать мне обстоятельные сведения о причине Вашего заселения в сем месте, по приказу кого и с какими намерениями пришли Вы сюда? Я буду Вам весьма благодарен, когда увозможите меня ублаготворить вице-роя в столь важном деле. Сии причины принудили меня отправить к Вам офицера с приказанием вручить Вам сие письмо. Желаю Вам всякого благополучия и за счастье почту всегда быть полезным Вам».
Правитель Колонии Росс, поставленный в затруднительное положение, решил самолично отправиться в Монтерей для объяснений с губернатором Верхней Калифорнии. Однако неожиданная кончина дона Аррильяги (1814) не только помешала исполнению этого замысла, но и нарушила столь удачно складывавшиеся отношения Русской Америки с испанскими колониями, произведя «много перемен в действиях калифорнийских властей в отношении к русским». Как свидетельствуют очевидцы, в том числе и сам Иван Александрович Кусков, в течение первых трех лет существования Колонии Росс взаимоотношения с соседствующими испанскими властями «могли назваться вполне благоприятными», а взаимные расторжки приняли такие размеры, что уже в самом начале 1815 года правитель Росса послал на судне «Святая Мария» более двадцати тысяч испанских пиастров, вырученных им от той торговли. И это не считая продовольствия: одной только пшеницы, к примеру, было выменено за тот срок до десяти тысяч пудов, из коих восемь тысяч отправлено на Ситху.
Новая прокламация Главного правления РАК к «благородным и высокопочтеннейшим господам гишпанцам, живущим в Калифорнии» с призывом «иметь с россиянами торговые связи, тем паче что они взаимно полезны», лишь усугубила и без того натянутые отношения. Неподалеку от пресидии Санта-Барбара двумя крейсировавшими в тех водах испанскими военными кораблями было захвачено и отведено в порт Сан-Педро зафрахтованное бостонское судно, прибывшее из Ново-Архангельска с годичным запасом для Колонии Росс... В июле месяце 1815 года правитель Кусков получил от временно исполнявшего губернаторскую должность в Монтерее Хосе Аргуэльо нижеследующее послание: «Сеньор, дон Иван Александрович Кусков, почтенный друг. Комендант крепости Святого Франциска в последних числах июня доставил мне некоторые бумаги на российском и гишпанском языках. Цель их и содержание относятся к обитателям здешних провинций. А разве господа директоры Российско-Американской компании не знают, что жители здешних провинций, состоя под военным и политическим управлением, зависят от вице-роя Мексики? Для чего же они без надписи делают отношения к начальникам здешних провинций? Ради этого никто теперь без Высокого позволения согласиться на такую коммерцию не может, ибо мы должны сохранять наши Королевския и Высочайшия повеления. В этом разумении я не могу отвечать Вам, а уведомляю только, что Ваши бумаги имею отправить в оригиналах к моему высокопочтенному начальнику, его превосходительству, сеньору вице-рою в Новую Гишпанию, на благорассмотрение и разрешение его». Одновременно напоминалось о необходимости уничтожения крепости Росс.
В ответном послании к губернатору от имени РАК и главного правителя Русской Америки содержались уверения, что «сделанная Компаниею маленькая оседлость около бухты Тринидад имеет истинною целью своею не другое что, как только одни обоюдные виды польз России и Гишпании... Будте уверены, благородные и почтенные соседи, что Российско-Американская торговая компания, имея дарованные ей от Всемилостивейшего Государя Императора правила и руководствуясь оными в духе его и вообще в духе нашего правительства и законов их, не склонна причинить Вам не только ни малейшего вреда, неже подать подозрение к оному, исключая клеветы сторонних наций, которые дерзнули уже посевать в Вас подозрение из зависти...». В настоящем случае речь шла о постоянных подстрекательствах со стороны иностранных корабельщиков, распускавших среди испанских чиновников слухи, что «россиян цель — выгнать гишпанцев из Калифорнии». Некоторые из тех подстрекателей уверяли, будто «знают наверное, что русские решились овладеть портом Святого Франциска» и что якобы «сам Кусков уже подъезжал тайком несколько раз под крепость, чтобы высмотреть удобный пункт к нападению». Все это явствовало из донесений правителя Росса в Санкт-Петербург.
В начале 1817 года главный правитель Баранов направил в Монтерей шхуну «Чириков» под командой лейтенанта флота Подушкина, поручив ему потребовать от нового губернатора полковника Пабло Винсенте де Сола «непременного освобождения служащих Компании и сверх того постараться согласить губернатора на производство общего промысла в заливе Святого Франциска, с платою за приобретение Компанией доставшихся на долю испанцев мехов от 15 до 20 пиастров за морского бобра и по три пиастра за кошлака». Губернатор принял посланника Баранова весьма благосклонно, разрешил произвести расторжку, но освободил лишь пятнадцать человек пленных, ссылаясь на невозможность теперь же доставить остальных «по разослании в более отдаленные места», что обещал, впрочем, уладить в самом скором времени.
Следующий этап переговоров о торговле и возвращении пленных алеутов относится к тому периоду, когда на должность главного правителя Русской Америки заступил известный мореплаватель капитан-лейтенант Леонтий Андреянович Гагемейстер. Поводом для начавшихся переговоров послужил оставшийся за испанцами долг. Де Сола, уже ни словом не упоминающий о незаконности заселения Росса, распорядился немедленно возвратить всех алеутов. Одновременно он изъявил пожелание купить для войск, состоящих под его началом и не получавших ничего, помимо продовольствия, в течение семи лет, «разных товаров и припасов» на 25—30 тысяч пиастров «с платою за них векселями на главного комиссара в городе Гвадалахаре». Понимая дурное финансовое состояние испанских колоний и сомнительную верность уплаты, Гагемейстер почел за благо уклониться от подобного предложения по причине того, что РАК «не имеет ни одного человека в Гвадалахаре, который бы мог получать деньги». Потому расторжки, как и прежде, продолжали производиться россиянами преимущественно с настоятелями францисканских миссий.
«Гишпанцы, не имея средств вытеснить силою пришельцев с земли, которую почитают своею, прибегли к другому, медленному, но верному способу: они начали окружать Росс новыми миссиями, которые, стесняя заселение сие со всех сторон, отнимут у него возможность распространяться и заставят, наконец, покинуть заведение, которое, развлекая силы колоний, в теперешнем его виде не может им никогда принести значительной пользы; да и при большем распространении может доставлять такие только статьи, которые и без того торговлею безубыточно приобретать можно»,— писал капитан-лейтенант флота Российского граф Ф. П. Литке. В 1818 году, во исполнение коварно задуманного плана, выстроена была «ничтожная миссия» Сан-Рафаэль, расположенная на расстоянии двенадцати лье южнее бухты Бодега-Румянцева. В следующем году заложили миссию Сан-Пабло, за ней — Сан-Лоренцо и Сан-Игнасио. В августе 1823 года францисканцы Алюрос и Фортуни основали миссию Сан-Франциско Солано в расстоянии тринадцати лье к северу от Сан-Рафаэля. Затем были заведены миссии Сономи и Санта-Роза в расстоянии шести лье от земель Колонии Росс. Однако на большее ни у миссионеров, ни у губернатора не хватило ни людей, ни средств.
