Эти слова последовали, когда он сообразил, что его ладонь сжалась на дверной ручке. Посмотрев вниз, он приказал себе разжать руку… ему пришлось произнести себе эту команду дважды, прежде чем его хватка на металле ослабла.
Криков больше не было. Вообще никаких звуков.
Он ждал. И ждал. Расхаживал из угла в угол и снова ждал. Вишес прикурил еще одну самокрутку. Блэй присоединился к нему, прикуривая Данхилл. Куин выбивал пальцами нервный ритм по своему бедру. Роф гладил по голове Джорджа, в то время как золотой ретривер наблюдал за Джоном добродушными, карими глазами.
Наконец, Док Джейн просунула свою голову в дверь и посмотрела на своего супруга.
— Ты мне нужен.
Вишес затушил самокрутку о подошву ботинка и запихал окурок в задний карман.
— Готовиться к операции?
— Да.
— Позволь мне переодеться.
Когда мужчина исчез в раздевалке, Док Джейн встретилась глазами с Джоном.
— Я хорошо о ней забочусь…
«Что случилось? От чего у нее кровотечение?» показал он жестами.
— Я позабочусь о ней.
А затем дверь снова захлопнулась.
Когда Ви вернулся, он каждой частичкой выглядел, как воин, даже избавившись от своих кожаных шмоток, и Джон чертовски надеялся, что компетенция парня на поле боя преобразовалась в такаю же только с медицинскими навыками.
Сверкнув своими бриллиантовыми глазами он похлопал Джона по плечу, прежде чем войти в смотровую…, которая, сейчас видимо функционировала как операционная.
Дверь перед ним закрылась, и Джон почувствовал, как будто из него собирается вырваться крик.
Вместо этого, он продолжил расхаживать туда и обратно по коридору. Туда и обратно. Туда… и обратно. В конце концов, остальные разошлись, направившись в ближайшую комнату, но он не мог оставаться с ними.
Каждый раз, проходя мимо закрытой для него двери, он увеличивал расстояние своего пути, до тех пор, пока им полностью не завладело это занятие, выводя его на стоянку, а затем обратно, в раздевалку. Его длинные ноги покрывающие расстояние, превращали то, что занимает добрые пятьдесят ярдов, в дело нескольких дюймов.
Или, по крайней мере, таким казался ему этот путь.
Где-то на пятом своем круге в сторону раздевалки, Джон развернулся и оказался возле стеклянной двери кабинета. Письменный стол, шкафы и компьютер, казались такими нормальными, что он нашел странное утешение в этих неодушевленных предметах.
Но его глубокое дыхание сперло, когда он вошел внутрь.
Периферийным зрением он охватил выбоины в бетоне, с разбегающимися как паутина трещинами от единственного источника воздействия.
Он вспомнил ночь, когда это произошло. Ту ужасную ночь.
Они с Тором сидели вместе в этом кабинете. Он выполнял школьное домашнее задание, Брат старался сохранять спокойствие, пока снова и снова пытался дозвониться домой. И всякий раз, когда Велси не брала трубку, каждый раз натыкаясь на голосовую почту, напряжение только нарастало… пока не появился Роф, а за ним и все Братство.
Весть о смерти Велси, стала трагедией… но затем Тор узнал «как» это произошло. Не беременность их первенцем послужила этой трагедии, а хладнокровное убийство лессером. Убив ее. Отняв ее жизнь, а вместе с ней и жизнь их ребенка.
Вот откуда появились эти отметины.
Джон провел кончиками пальцев по четким линиям в бетоне. Ярость была столь велика, что Тор буквально обрушил на вселенную свою эмоциональную перегрузку, дематериализуясь в другое место.
Джон никогда не знал, куда именно он отправился.
В его сознании зародилось чувство, что за ним наблюдают, и он оглянулся через плечо. У дальней стены от стеклянной двери, стоя в кабинете, глядя наружу, стоял Тор.
Двое встретились взглядами; это был мужской взгляд против мужского, а не взрослый против юношеского.
Джон был теперь в другом возрасте. И, как и многое в этой ситуации, он не хотел окунаться в это обратно.
— Джон? — Голос Дока Джейн донесся из дальней части коридора, Джон развернулся, и побежал к ней.
«Как она? Что случилось? Она…»
— С Хекс все в порядке. Она просто отходит от наркоза. Я собираюсь продержать ее в постели следующие шесть или около того часов. Я так поняла, она кормилась от тебя? — Он показал запястье и док кивнула. — Хорошо. Я была бы тебе очень признательна, если бы ты остался с ней на случай, если ей понадобится еще.
Как будто он смог бы быть где-то еще.
Когда Джон вошел в смотровую, двигаясь на цыпочках, не желая хоть как-то побеспокоить ее, Хекс там не оказалось.
— Ее перевели в другую палату, — сказал Ви, стоя у стерилизатора.
Прежде чем пройти в дальнюю дверь, он осмотрел все, что осталось после того, что они делали с Хекс. На полу была чертова куча марли, а на столе, где она лежала, оставалось много крови. Простынь и полотенца, в которые она была завернута, валялись в стороне.
Слишком много крови. И вся свежая.
Джон громко свистнул, привлекая к себе внимание Ви.
«Может мне кто-нибудь сказать, что, вашу мать, здесь произошло?»
— Сам у нее спросишь. — Когда Брат поднял оранжевое мусорное ведро и начал собирать использованную марлю, Ви сделал паузу, но так и не встретился взглядом с Джоном. — Она будет в порядке.
О теперь-то Джон знал это наверняка.
Тем не менее, как бы плохо он не думал о ее повреждениях, они оказались хуже. Гораздо хуже.
Вообще-то, когда дело касалось повреждений, полученных в бою или на поле боя, информация передавалась из уст в уста без лишних размышлений: сломана бедренная кость, раздавлены ребра, колотая рана. Но женщина была обследована без присутствия мужчин, и никто не сказал ни слова о том, что было прооперированно.
Только то, что лессеры были импотентами, не означает, что они не могли делать таких вещей как…
Прохладный ветерок, прошедший по операционной, заставил Ви снова поднять голову.
— Небольшой совет, Джон. Я бы на твоем месте сохранил свои гипотезы при себе. Предполагая, что ты хочешь быть тем, кто прикончит Лэша, правда? Ни Рив или Тени. Несмотря на мое уважение к ним, я осознаю, что это твое право.
«Бог мой, а Брат крут», подумал Джон.
Кивнув один раз, он направился в комнату Хекс, подумав, что эти люди были не единственной причиной, по которой он собирался продолжать закрывать на все глаза. Хекс не нужно знать, через что ему пришлось пройти.
***
Хекс чувствовала себя так, словно в ее матке кто-то припарковал автобус Фольцваген.
Давление было столь велико, что она, на самом деле, подняла голову и посмотрела вниз на свое тело, чтобы убедиться — не было ли там припухлости размером с гараж.
