Во взгляде принца, направленном на мать, промелькнули злость и горечь, тут же сменившись разочарованием и болью. Он попытался что-то сказать, но это снова ему не удалось, лишь слегка дрогнули его губы, а на лбу запульсировала жилка. Пальцы напряглись, сжимаясь в кулаки до побелевших костяшек.
Спустя несколько долгих мгновений безмолвной борьбы, он покинул покои, оставляя меня наедине с явно обезумевшей королевой. Потому что иначе, как безумием, то, что она делала, нельзя было назвать!
— Не надо метать в меня молнии взглядом, девочка, — сказала она мне, присаживаясь в кресло. — Неизвестно, как поступила бы ты сама, окажись на моем месте.
О, у меня было, что ответить на это её заявление! Во-первых, я не стала бы так уверенно решать всё за других. Во-вторых, я посоветовалась бы хоть с кем-то, прежде, чем делать выводы. Ну, а в-третьих, я никогда не опустилась бы до того, чтобы надевать артефакт подчинения на собственного ребенка, воспользовавшись его беспомощностью и бессознательным состоянием. А именно так и поступила демоница с Адрианом…
… И со мной.
— Представляю, как ты меня сейчас ненавидишь, — не очень-то весело усмехнулась Шэрилл, небрежно заправив пламенеющий локон за ухо. — Но это ничего не изменит, прости. Барьеры должны пасть, иначе… Поверь, принцесса, твоя ненависть — ничто, по сравнению с тем, что я испытываю сама к себе. За эти долгие годы я прокляла себя тысячу раз.
Я бросила на неё скептический взгляд, сильно сомневаясь, что такие, как королева, способны испытывать угрызения совести.
— Думаешь, я не хочу счастья своему собственному сыну? — тем временем начала распаляться демоница, видимо, решив выговориться тому, кто сейчас и слова против ей сказать не может. — Он — всё, что у меня есть, моё самое ценное сокровище. Но Винритан… Я несу за него ответственность. И это по моей вине с ним произошло столько ужасных событий. По моей и Альмиры. И, как это часто бывает, за наши ошибки придётся расплачиваться нашим детям.
Она замолчала, углубившись в свои мысли, а я продолжила сверлить её ненавидящим взглядом. Во мне бурлил такой вулкан эмоций из ярости, обиды, презрения и возмущения, что, казалось, меня вот-вот разорвёт на куски.
Пожалуй, в этот момент я готова была придушить демоницу голыми руками. Или хотя бы встряхнуть, десяток-другой раз, чтобы её мозги встали на место. А королева, тем временем, продолжила:
— Когда-то я была в похожей ситуации, Мариэлла. У меня дважды был выбор: выйти за нелюбимого и исполнить свой долг, или поддаться чувствам. В первый раз я ошиблась, пойдя на поводу эмоций. Во второй раз мне просто не оставили выбора, и знаешь, в результате, я стала по-настоящему счастливой со своим мужем. Я надеюсь, что вы с Адрианом всё же сможете полюбить друг друга. Да, сейчас вам кажется, что вы влюблены в других, но всё это лишь потому, что эти чувства запретны.
Я скрипнула зубами, мечтая высказать всё, что думаю о её выводах, методах и поступках. К сожалению, даже такая малость мне сейчас была недоступна.
— Скоро придут девушки, которые помогут тебе подготовиться к церемонии. И, кажется, мне нужно будет сказать заговорщикам спасибо, за предоставленный шанс повлиять на исход ситуации, — задумчиво сказала Её Величество, верно расценив мой многообещающий взгляд. — Хотя, я думаю, что в итоге, вы ещё сами мне скажете спасибо.
Встав, она грациозно пошла к выходу, а у самой двери обернулась и лишила меня последней надежды, заявив:
— Даже не пытайся сопротивляться — артефакт не позволит. Ты в любом случае скажешь “да” на церемонии. И на помощь герцога Морта не надейся — я предусмотрела все варианты событий. Так или иначе, сегодня ты станешь женой Адриана, и пророчество, наконец, исполнится.
С этими словами она вышла, оставив меня наедине с паникой и непролитыми слезами. Я не верила, что всё закончится именно так! Пыталась позвать свою магию, мысленно докричаться до Первого герцога или Кристиана, попросить помощи у Ла’Йена, всё ещё скрывавшегося на моем пальце, но всё было тщетно…
Артефакт подчинения на моей шее, который стал невидимым сразу же после ухода королевы, в руки мне не давался. Подозреваю, что снять его сейчас можно было лишь вместе с моей головой.
Говорить то, что думаю, я не могла. Вслух просить о помощи — тоже. Впрочем, как и искренне выражать свои эмоции. Я двигалась, словно кукла, и отвечала на чужие вопросы фразами, которые сами всплывали в моей голове и камнями срывались с моих губ.
Пришедшие служанки споро переодевали меня в тяжёлое атласное платье, расшитое золотой нитью и драгоценными камнями, расчёсывали локоны, переплетая их жемчужными нитями и украшая цветами, а я могла лишь послушно кивать и растягивать губы в напрочь фальшивой, счастливой улыбке, хотя моя душа стенала и плакала, воя от безысходности.
“Нет-нет-нет, всё не может так кончиться!” — мысленно твердила я, глядя на себя в зеркало.
На лице — чувственная улыбка и нежный румянец, а в глазах — животный ужас и обречённость. Подбородок горделиво вскинут. В волосах сияет тиара, усыпанная бриллиантами. Грудь тяжело вздымается, словно от волнения, а на самом деле — от недостатка воздуха.
Счастливая невеста. Воздушная принцесса. Прекрасное видение…
Но это — не я.
Я задыхалась, запертая в собственном теле, как в клетке. Рыдала и билась в истерике, готовая вот-вот свалиться в обморок от ужаса.
Никогда в жизни я не молилась так горячо, как в этот момент. Никогда и никого так страстно не проклинала. Но бег времени это остановить не могло.
Солнце клонилось к закату, отсчитывая последние мгновения моей призрачной свободы. Шаг за шагом, пролёт за пролётом, я спускалась вниз, ослепительно улыбаясь нарядным придворным, которые заполонили весь дворец, мечтая поприсутствовать на столь знаменательном событии.
Они кланялись и любезно кивали. Улыбались и осыпали меня лепестками роз. Но, стоило пройти чуть вперёд, как в спину мне летели обидные смешки и ехидный шёпот.
Почти все гости обсуждали причины столь скоропалительного бракосочетания, а мне хотелось передёрнуть плечами, в попытке избавиться от той грязи, в которой меня, казалось, измазали с головы до ног.
Ступив под свод небольшой часовни, я выдохнула с облегчением, ведь здесь царила тишина, нарушаемая лишь треском свечей и едва слышной мелодией, которую без слов напевали жрецы.
Адриан, сияя такой же “естественной” улыбкой, как и я, ждал меня у алтаря, украшенного пышными гирляндами цветов, источающих приторно-сладкий аромат. На бархатной алой подушке дожидались своего часа золотые брачные браслеты. Верховный Жрец взирал на нас с явным одобрением и поглаживал свою окладистую бороду, ожидая, пока я займу своё место.
Остановившись рядом с принцем, я словно со стороны наблюдала, как моя хрупкая ладонь ложится в его — большую и сильную. Как Адриан переводит на меня взгляд, в котором сквозит лишь сожаление и безмолвная просьба о прощении. Как вспыхивают разноцветными огнями свечи, подтверждая, что обряд начался, и Стихии готовы внимать своему Проводнику.
И в этот момент я поняла, что последние надежды рассыпались прахом, горьким пеплом осев на губах. Выхода нет. Спасения не будет.
Оглушённая и раздавленная, я смотрела на Адриана, который, судя по напряжённому лицу, всё ещё пытался сопротивляться ментальному воздействию артефакта, а под сводами часовни набатом звучал вопрос жреца:
— Адриан Ансгар Ферт, согласны ли вы взять в законные жёны Мариэллу Лерану Меар, любить и оберегать её, делить с ней печали и радости, в болезни и здравии, отныне и до скончания веков?
Глава 65
Время словно остановилось, а вместе с ним замерло и моё сердце. И тут мир буквально сошёл с ума.
Дверь часовни с грохотом сорвало с петель, распыляя на тысячи частиц прямо в воздухе. Со всех сторон к алтарю хлынула непроглядная тьма, в которой зловеще потрескивали алые искры. Разноцветные свечи — символы всех Стихий, вспыхнули ослепительным пламенем, полыхнув практически до потолка, а затем с шипением погасли, погружая часовню во мрак и тишину.
