Урсула подняла руки к небесам, словно призывала их обвалиться как можно скорее, сию же секунду, и Дара зажмурилась, дожидаясь, когда же вода хлынет на их головы, но прошла секунда, две, а купол все держался, словно магия, вложенная в него, была слишком сильной, чтобы так просто поддаться своей создательнице…
Или купол создала не Урсула?
Возможно, этот вопрос случайно прозвучал вслух или кто-то прочитал ее мысли, Дара понятия не имела, как это случилось — но ответ, произнесенный мягким мужским голосом, прозвучал предельно ясно:
— Разумеется, не она. Разве моя младшая сестренка способна на такую серьезную магию?
Хотелось открыть глаза, но у Дараэллы не получалось. Каменная магия окутала ее, превратила в недвижимую статую, все еще пытавшуюся защититься от черной волны.
— Диего? — голос Урсулы вдруг стал тоньше, почему-то напомнил писк, словно она очень боялась неожиданного гостя. — Что ты здесь делаешь?
— Как же? Не все ж мне проводить время в океане, — мужской смех, мягкий, раскатистый, вкрадчивый и почему-то показавшийся Дараэлле издевательским, звучал очень знакомо. — Иногда приходится навещать любимую сестренку, проверять, не натворила ли она каких-нибудь глупостей… Это ведь так свойственно тебе, правда, Урсула?
— Я не ждала гостей.
— Да ты их никогда не ждешь, — насмешливо отозвался Диего. — Каждый раз, когда я увлекусь своими делами, я обнаруживаю у тебя как не ворованные годы какой-то приморской дурочки с хорошеньким личиком, так голосок местного оперного певца, если не стайку сирен, мечтающих выйти на сушу и покорить местного принца-некроманта своей неземной красотой и вместе улечься в гроб, так горную ведьму! В прошлый раз, кажется, ты говорила мне, что их великолепная внешность обманчива и создана магией?
— В прошлый раз, — прошипела Урсула, — я надеялась, что ты меня послушался, Диего! Откуда столько интереса к горным ведьмам? Это мои дела! А если тебе так хочется синеглазой красотки, так взял бы и отправился в горы, знаешь, сколько там желающих разделить постель с одаренным мужчиной?
— Знаю, — неожиданно печально отозвался Диего. — Разумеется, знаю.
Дара слышала звуки шагов, но так и не могла ничего увидеть. Магия крепко держала ее, и она чувствовала все, что ощущала черная жижа. Боль Геора, раздражение Урсулы… Уверенные мягкие шаги незнакомца, носившего имя Диего.
Она почувствовала, как руки мужчины легли ей на плечи, смахивая с них смоляное колдовство, а потом он, наклонившись — Дара почему-то готова была поклясться, что незнакомец намного выше ее, — поцеловал в лоб.
Сначала ничего не происходило, а потом магия, словно почувствовав чей-то призыв, пусть и не принадлежавший Урсуле. Чернота сползала с Дары. Это было больно, ведь колдовство уже успело проникнуть в тело горной ведьмы, а теперь кто-то вырывал его с корнем, вычищал, уговаривал, приказывал отпустить Дараэллу…
Она наконец-то сумела открыть глаза — сделала это, как только поняла, что к ней вернулась способность двигаться, — и застыла от шока.
Диего все еще стоял рядом, положив руки ей на плечи, и всматривался в лицо Дары, будто бы пытался найти что-то. Какие-то отличительные черты…
— Ты совершенно не похожа на свою мать, — прошептал он. — Помнится, ваша Верховная очень удивлялась, почему я выбрал самую неприглядную из всех горных ведьм.
— Моя мама была красива, — возразила Дара.
— Твоя мама была похожа на обычную женщину, — усмехнулся Диего. Он протянул руку, скользнул ладонью по щеке Дары и приподнял ее голову за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. — Она не обладала той, особенной магией горных ведьм, которая отравляет их разум. Если б даже твоя мать пыталась соблазнить меня, как мужчину, у нее бы ничего не получилось. На морских магов совершенно не действует сила горных ведьм. Они равнодушны к их соблазнению. Во всех женщинах гор я видел только то, чем они бы стали, потеряв свой горный дар.
Дара сглотнула.
— А кем была бы я, если б перестала быть горной ведьмой?
— О, — Диего ухмыльнулся. — Ты осталась бы такой же прекрасной, как и сейчас. Самой красивой девушкой из всех, кого я встречал в море и на суше, моя принцесса. Морским жителям красота дается не как часть дара, это случайный подарок, который получают далеко не все… Если верить легенде, все морские принцессы делят одну красоту на всех…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так вот почему я угасаю, — прошипела Урсула. — Потому что все то, чем я обладала, ты отдал жалкой девчонке?
Диего медленно повернулся к Урсуле и усмехнулся.
— Сестренка, — протянул он, — боюсь, твою красоту губит только твоя жадность. Впрочем, возможно, в этом еще немного замешана твоя злоба и то, что морской ведьме не пристало пользоваться силой горного ведьмака.
— Они для нас не ядовиты, — прошипела Урсула.
— Нет, ну, они-то не ядовиты, — согласился Диего. — Но, кажется, я предупреждал тебя, что бывает, когда пользуешься силой мужчин? Впрочем, о чем это я? Я предупреждал тебя и о том, что бывает, когда пользуешься силой осьминога. Или каракатицы. Симпатичные чернила на зубах, кстати.
Дара чувствовала, как магия стремительно стекала с нее. От одного короткого поцелуя Диего, возможно, значившего куда больше, чем думала девушка, колдовство растворялось в воздухе, будто оно никогда и не притрагивалось к Дараэлле. Она никогда не ощущала такой свободы, даже тогда, когда горы отпустили ее — словно гора упала с плеч, и теперь девушка могла дышать свободно, могла танцевать, прыгать по этим чернилам, не беспокоясь о том, что они вновь скуют ее, опутают своими невидимыми цепями, отравят изнутри.
Она помнила Диего, хотя и не знала, что его так зовут, еще с самого детства. Он почти не изменился, возможно, постарел на два-три года, хотя с момента их последней встречи прошло уже почти двадцать лет. Был все так же высок, строен и синеглаз, и Дара только сейчас поняла, насколько они были похожи.
Но могла ли подумать Дараэлла, что ее отец имел какое-то отношение к морским ведьмам? Ну, разве что имел одну или две в любовницах. Но уж точно не был морским магом.
— Она меня обманула, — прошипела Урсула. — Эта дрянная девчонка меня обманула! И ее муженек тоже! Он сказал мне, что женился на морской ведьме… А сам взял в жены горную! Чтобы не отдавать долг!
Диего смерил женщину таким взглядом, словно сейчас собирался ее испепелить, как огненный маг — хотя, несомненно, вряд ли обладал силами противоположной его сущности стихии.
— Знаешь, — протянул он, — я, конечно, понимаю, что ты у нас страстная женщина, но не настолько же глупая! Как же этот мужчина, — Диего указал на статую, в которую превратился Геор, — мог обмануть тебя и жениться на горной ведьме, если ты сама сказала, что он — муж Дараэллы?
— А она, по-твоему, кто, если не горная ведьма?
Улыбка Диего стала еще шире — и еще более издевательской.
— Моя дорогая сестренка. Дочь морского мага, повелителя океанов, это морская ведьма. Как понимаешь, наш род не так уж и распространен, потому что наши родственники предпочитают водить знакомство с сиренами да русалками, а эта хвостатая братия не способствует нашему естественному размножению. А ты так и вовсе выступаешь по осьминогам. Так что из всех морских ведьм Дара — самая лучшая, которую мог выбрать этот несчастный молодой человек.
Урсула подалась вперед, сжимая руки в кулаки, и черная жидкость, которую выделяли ее щупальца, всколыхнулась, реагируя на приказ своей хозяйки.
— Как ты можешь так разговаривать со своей сестрой? — прошипела она. — Ты совсем меня не любишь! Ты хочешь меня погубить!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Урсула, — скривился Диего, — ты едва не убила мне единственное мое дитя. Я, конечно, не лучший отец, не мог навещать мою дочь достаточно часто с той поры, как их верховная решила прервать наше сотрудничество, но это не значит, что я буду в восторге от ее смерти!
Диего оставил Дару и шагнул к Урсуле. Он передвигался легко и плавно, словно пританцовывая, и от каждого движения возникало такое впечатление, будто мужчина пытается поиздеваться над смотревшими на него людьми, дразнится в первую очередь с собственной сестры.
