маскирующимися под свою добычу. При этом бактерия все-таки выполнила свою программу и обеспечила передачу собственного ДНК новой форме жизни, превратив горилл в стригоев. Хотя в итоге стригои «вышвырнули» ее из своего организма, приобретя иммунитет, бактерия выжила, став симбионтом. Она помогала вам убивать крупную добычу, а вы передавали ее своим детям. Не знаю, так ли это должно было быть по плану пришельцев и был ли у них вообще какой-то план, но выглядит все примерно вот так. Разумеется, я могу полностью ошибаться, да только твои способности менять лицо и даже рост для нашей планеты, мягко говоря, нехарактерны.
Я чуть помолчал, глядя сквозь лобовое стекло в темноту надвигающейся ночи.
— Ладно, допустим. Предположим, все действительно так и есть. Что дальше и зачем ты все это вообще замутил?
— О, тут все довольно просто. Мы — Зеродис, имя нам — Легион, и мы пытаемся лечить этот больной мир. Но у нашего легиона есть кадровый пробел. Мы — хакеры, и в Сети можем все, что угодно. Вот только иногда нам очень сильно не хватает возможности прямо влиять на то, на что нельзя повлиять по интернету. Некоторые наши мишени можно убирать руками посторонних, типа, скинул инфу, где скрывается наркобарон — и туда сбегается толпа вооруженных людей. Но так можно разобраться не со всеми, и потому оперативник, который сильнее, быстрее и опытнее любого бойца из людей, да еще меняющий лица, голоса и отпечатки пальцев, нам очень пригодится.
— Хер там, — сказал я. — Я не буду вмешиваться в ваши внутренние склоки. Еще против внешнего врага, при определенных условиях — куда ни шло, но то, чего хочешь ты — уже ни в какие ворота.
— Знаешь, я хотел задать вопрос в лоб, сколько людей ты готов убить ради возрождения своего народа, но мне пришла в голову более изящная формулировка моего предложения. Я предлагаю твоему народу симбиоз с моим.
— Ева предложила мне то же самое. И теперь, когда ты сам изложил мне довольно правдоподобную теорию, у меня появились определенные переговорные аргументы для диалога с Организацией и Евой. Не вижу смысла менять сторону.
— А ты ее и не меняешь, просто переходишь в другой филиал, так сказать. Мы в целом в одной упряжке — я и Организация. Только у них специализация — внешний враг. Моя — внутренний. Тут, понимаешь, есть еще одна проблема… Да, ты можешь вернуться к Еве и, может быть, сумеешь ее убедить. Но… скажи, а как у твоего народа обстояло дело с совместными действиями и кооперацией?
Я чуть помолчал: вопрос в лоб, тут хрен отвертишься.
— Практически никак. Где собирается два самца — там обязательно разделение на хозяина и гостя. Совместные действия между ними возможны только в исключительных случаях, и долго вместе они не останутся.
— А Ева тебя хоть раз спрашивала об этом аспекте? — засмеялся Зеродис.
Я невесело усмехнулся.
— Нет. Я по этому поводу давно удивляюсь… Для чего вам, людям, дана речь, если вы все равно не слышите собеседника⁈ Дон Луиджи — я ему несколько раз говорил, что все, что он знает о вампирах, неверно в отношении меня. Никаких ребусов и загадок, вот так и сказал, просто услышь и пойми буквально… Но нет, все равно в самом конце, когда он понял, что мой укус не превратит его в вампира — обвинил меня в обмане… — Я бросил украдкой взгляд на Стеллу, но она смотрит на дорогу с непроницаемым лицом. — С Евой та же хрень… Я несколько раз ей сказал прямо, что я — территориальный хищник, что как бы исключает командную работу на регулярной основе. Но нет, в ее голову не закралось подозрение, что создать из стригоев подразделение просто не получится. Я даже удивлен сейчас, что ты догадался.
— Хе-хе… В общем, смотри какое дело. Ты можешь вернуться к Еве, но Организация хочет получить солдат, а не агентов, ее интерес к твоему виду резко упадет, как только они поймут, что подрастающие клоны не желают работать сообща и воевать как одна команда. Что как бы ставит перспективы стригоев под вопрос. А мне нужен оперативник-одиночка, работающий максимум со связным, и я предлагаю клонировать тебя не ради выгоды от клонирования, а в качестве своей части сделки. Я предлагаю тебе роль фагоцита, который будет пожирать раковые клетки, разъедающие человеческую цивилизацию изнутри. Не обязательно в прямом смысле слова «пожирать», ха-ха.
— Ну и как ты собираешься осуществить такой дорогостоящий проект?
— Пф-ф-ф… А у меня огромные средства. Ведь перед тем, как слить очередного наркобарона федералам, я ворую деньги с его счетов. И да, просто между прочим… Мастерс-Меннинг лгал, когда сказал, что эмбрион погиб. Он не погиб и продолжает расти. Ставка на гориллу как твоего ближайшего родственника сработала. Если вернешься к Еве… Ну, ей придется начинать все с нуля, потому что Мастерс работает на меня — и он не в Америке.
Я забарабанил пальцами по подлокотнику. Правда, дроби не получилось, подлокотник кожаный.
— А ничего так у тебя самомнение. Организации по силам удержать проект под контролем. А ты, как мне кажется, сильно рискуешь.
— Если под словом «проект» ты подразумеваешь свой возрожденный вид — то нет, я не рискую. Даже если мы предположим, что твои клоны размножатся и «уйдут в подполье» и даже станут представлять опасность для человечества… Меня устроит такой поворот.
— А, вот оно что… Да, я помню, что ты говорил, людям будет легче вспомнить, что все они братья.
— Не только. Если бы, предположим, в тысяча пятисотом году пришельцы захотели вступить в контакт с самой развитой цивилизацией Земли — они выбрали бы Китай. Громадная страна, не имеющая врагов, процветающая по меркам того времени, централизованная. Совершившая множество открытий задолго до Европы, погрязшей в чуме и войнах… В которой, что немаловажно, царит мир. Китайцы совершили путешествие целого флота аж до южной оконечности Африки, причем на таких кораблях, что каравеллы Колумба уместились бы на их палубе… И, в общем, великая Поднебесная не нашла себе ни достойного партнера, ни достойного врага. И замкнулась на себе и своей выдающейся культуре, послав примитивных варваров лесом. А кончилось это тем, что окрепшая в войнах Европа приплыла на броненосцах и устроила в Китае опиумные войны. На столетия Китай стал зависимой, нищей, бесправной страной, потому что уничтожить броненосец чайной церемонией нельзя. Увы, но где
