– Научишь? – с интересом спросил Хлюпик.
– Отчего же нет… Правда, наука эта с ходу не даётся; тренироваться нужно каждый день. Глядишь, мы из тебя ещё каюкера сделаем!
– Ох, вряд ли… – Хлюпик вздохнул.
– А что это у тебя в руках?
– А, это… Ну, понимаешь, есть такой смоукеровский обычай, – чуть смущённо объяснил приятель. – Это табак. Когда за кем-нибудь из наших приходит Амба, то остальные должны собраться, посидеть у костра и помянуть его добрым тихим словом. А пока поминают, бросают в огонь высушенные табачные листья.
– Понятно…
– Мои соплеменники надарили мне полные карманы всякой всячины: и трубочный табак, и сигары. Знаешь, просто язык не повернулся сказать, что мне всё это больше не требуется. Ну, и я вроде как… Решил помянуть тех, кто бежал с нами, кого теперь уже нет. Хоть они и не смоукеры, но всё равно…
– Да, жаль мужиков, – задумчиво согласился Иннот. – По крайней мере, некоторых. Но лучше уж погибнуть во время побега, чем зачахнуть на Территории.
– Вот и я так думаю. – Хлюпик оторвал сушёный табачный лист и пустил его по ветру.
Словно маленькая лодочка выскользнула из синей ладони – и закувыркалась, закружилась в воздушных потоках.
– Хуц был хорошим, помогал мне на первых порах… Понятиям учил. Цупаж Хуц…
– Прохонзол мне тоже понравился, – сказал Иннот. – Хорошо держался, до последнего.
– Прохонзол Эжитюжи…
– Да и остальные… Братья Заекировы, Цулдас Ду Лову, Пепелд Похипак…
– Пупанто Заешир…
– Сэлбасер Дамаяди…
Один за другим золотисто-коричневые кораблики исчезали в голубой пустоте за кормой гондолы.
Путешествие продлилось больше недели. Первые три дня измотанные и оголодавшие беглецы только и делали, что отъедались и отсыпались. В перерывах между этими двумя важнейшими занятиями Хлюпик с наслаждением загорал, жмурясь от удовольствия, словно кот. Иннот часто составлял ему компанию и, устроившись так, чтобы дым не летел на друга, попыхивал трубочкой. Вообще-то любой открытый огонь на воздушных кораблях находился под строгим запретом – но поскольку данное конкретное судно принадлежало смоукерам, капитан был вынужден смотреть сквозь пальцы на такое вопиющее нарушение правил. Впрочем, он утешал себя тем, что получит премию по возвращении – руководство «Смоукерс Тобакко Ко.» старалось поддерживать хорошие отношения со всеми вольнонаёмными служащими и не скупилось на поощрения. Гэбваро Цытва-Олва просто лежал, закутавшись в плед, на палубе и часами смотрел на проплывающие мимо них облака, чему-то легонько улыбаясь. Иерофанта старались лишний раз не тревожить: долго находиться в обществе старца было попросту невозможно; его могучий интеллект давил на собеседника почти что физически. Только Иннот рисковал заходить к нему в гости и каждый раз появлялся обратно из каюты на заплетающихся ногах. Хотя формально главным на дирижабле был Перекур, бригадир сборщиков табака, как-то само собой получилось, что все слушались иерофанта. Матросы после первой грандиозной пьянки относились к верховному метеорологу с огромным уважением; а смоукерам он и вовсе внушал такую робость, что они словно бы делались ещё ниже ростом и старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Вдобавок старец почти всегда верно предсказывал погоду на следующий день.
Дирижабль приземлялся только дважды: один раз для того, чтобы пополнить запасы воды, и второй – чтобы забрать уже высушенные и упакованные табачные листья в одной из деревень. Иннот, увидев одеяния местных щеголей, расплылся в неудержимой ухмылке: кусочки атласного шёлка цвета сёмги были ему очень хорошо знакомы! Хлюпик, заметив выражение лица приятеля, тут же пристал с расспросами, и каюкеру пришлось поведать захватывающую эпопею с проникновением на тайную базу пиратов. Смоукер слушал его, заворожённо приоткрыв рот, а Иннот искренне радовался, глядя, как исчезает, растворяется в глазах друга глухая тоска, поселившаяся там, казалось, навечно.
– Ну вот, ещё денька три-четыре, и мы будем в Вавилоне, – заметил однажды каюкер, глядя вниз.
Там прихотливо извивалась среди джунглей светло-голубая лента реки.
– Это, старина, Камелеопард в верхнем течении, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Хлюпика. – Здесь его питают горные ледники; но скоро ты заметишь, как тысячи ручьёв и мелких речушек вольются в могучее русло, несущее свои воды на юг, туда, где возвышается великий город, маленькая рукотворная вселенная…
– Э! Что это с тобой? – удивился смоукер. – Ты так странно начал выражаться…
Иннот смущённо рассмеялся.
– Это всё погодный старец, будь он неладен… Я ж у него всё утро просидел – вот и начал невольно изъясняться высоким штилем, ему в подражание…
– Сколько выпили-то?
– Квантум сатис!
– Это как?
– «Квантум сатис» означает – «сколько нужно». Бормотологический термин, – важно пояснил Иннот.
– А! Это такой способ сказать с умным видом, что не помнишь, сколько пил! – понимающе покивал головой Хлюпик. – Слушай… Неужели мы скоро очутимся дома? – Он помолчал. – Даже не верится как-то…
– Почему же?
– Не знаю… Просто мы столько всего пережили, и вдруг – так вот буднично…
– Торжественности не хватает, да? – усмехнулся каюкер. – Я понимаю, о чём ты. Ну, что поделаешь – развлекать себя будем сами. Мне, например, не терпится принять душ, сменить одёжку и завалиться в самый дорогой ресторан, какой только найдётся поблизости! Ух, ну и наемся же я! Это, кстати, необходимо будет сделать и из чисто практических соображений – надо пополнить энергетические резервы. Одним обедом тут, конечно, не обойдёшься… А у тебя какие планы?
– Повидаю родственников, конечно! Только вот, понимаешь… Я ведь, по-моему, единственный из смоукеров, кто бросил курить. Даже не знаю, как они отнесутся к этому…
– Ерунда, старик! Пойми одну простую вещь: ты тот, кто ты есть. И это – самое главное. А привычки… Ну что ж – привычки! Подумаешь! Всё течёт, всё меняется… Да я уверен, стоит тебе рассказать родичам хотя бы десятую часть своих приключений – ты станешь самым популярным смоукером в племени! Глядишь, и подражатели ещё появятся…
– Кстати, о приключениях, – хитро прищурился Хлюпик. – Ты помнишь, у нас ведь осталось одно незаконченное дельце? Пойдём в этот твой загадочный дом, разбираться, что к чему! И не вздумай от меня улизнуть на этот раз, понятно?!
– Слушаюсь, ваше превосходительство! – Каюкер шутливо вытянулся и отдал честь.
– Вот то-то! – Хлюпик погрозил приятелю пальцем, сурово хмуря брови.
В следующую секунду оба уже хохотали, подталкивая друг друга локтями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
