— Это что за шутки? — Джейми схватил свечу и зажег ее от догоравших в камине углей.
У него в постели лежала девушка — совершенно голая, как и он. Она изящно опиралась на локоть и без смущения разглядывала его огромными зелеными глазищами. Джейми вспомнил, что вроде бы танцевал с ней в этот вечер. Ее звали Хоуп. Она была из племени памунки, однако прижилась среди колонистов в Джеймстауне. Судя по зеленым глазам, кто-то из ее родителей был в числе пионеров, погибших в Роаноке. Очаровательная, непосредственная как дитя, она привлекала взор блестящей медной кожей, колдовскими очами и пышными грудями с крупными коричневыми сосками. У Джейми невольно закипела кровь: от кончиков угольно-черных волос до маленьких грязных ножек ее обнаженное тело вызывало совершенно определенные чувства.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Я пришла тебе служить.
Джейми задумался. Теперь, когда глаза привыкли к тусклому освещению, он мог разглядеть девицу. Ему давно не хватало той обжигающей физической близости, которой он так недолго наслаждался в объятиях жены, а здоровое мужское тело постоянно напоминало о себе. И прежде Джейми никогда не отвергал предложений подобного рода. Пожалуй, это будет приятным разнообразием — переспать с женщиной, которую не придется брать силой.
Камерон опустился на колени возле кровати иласково сжал ее руки. Он улыбался — едва ли не виновато, ибо что-то внутри него тут же воспротивилось подобной идее. Ведь эта девочка не Джесси. У нее ласковые, прекрасные глаза, но им не сравниться с ее глазами, в которых пылало неугасимое пламя. У нее полные, чувственные губы, но им далеко до идеальной формы и яркого цвета губ его жены, так соблазнительно кривившихся и недовольной гримаске. И хотя ее груди могут возбуждать, от их вида у Джейми не захватывает дух, пальцы не дрожат от нетерпения, а рот не сводит от желания отведать на вкус венчавшие их нежные бутоны.
— Я женатый человек, — отвечал он.
Девица растерянно нахмурилась, и Джейми по смог сдержать улыбки. Те, с кем ей приходилось иметь дело, явно не придавали большого значения таким пустякам. Да и он, наверное, ведет себя по-дурацки. Будь у него побольше здравого смысла, он бы как следует попользовался этой любвеобильной полукровкой, чтобы вытравить из жил тоску по своей вечно недовольной, расчетливой и строптивой, хотя и очаровательной жене.
— Женатый?..
— Ну да. У меня есть жена, моя собственная женщина.
— А где же она?
— Едет сюда, плывет па корабле.
— Но сейчас-то ее здесь нет.
— Нет, но она все равно моя женщина.
— Сэр Тибальд сказал, что я буду для тебя сюрпризом, — беззаботно улыбнулась Хоуп.
Так вот на что намекал Вилвям! Он знал про женитьбу Джейми и все же прислал девчонку…
— Ты просто замечательный сюрприз.
Зеленые глаза скользнули по его телу и задержались на самой интимной части. Во взгляде «сюрприза» вспыхнуло простодушное торжество.
— Я тебе понравилась. Я остаюсь. — И девушка улеглась поудобнее.
Джейми со смехом заставил ее встать и возразил: — Ты очень милый сюрприз, Хоуп, но я должен дождаться свою жену!
— Ты уже готов любить Хоуп.
Маленькие ручки ловко обхватили свидетельство его готовности. Джейми поймал ее за запястья.
— Нет, Хоуп, нет. Ты скоро сама с ней познакомишься.
— Она такая красавица?
— Она очень красива.
— И ты… ты так сильно ее любишь? — В широко распахнутых зеленых глазах светилось недоумение. Несмотря на все годы, проведенные среди колонистов в Джеймстауне, эта милая девушка с длинными, темными как ночь спутанными волосами и откровенным, зовущим взором сохранила в себе непосредственность язычницы.
— Ну, я… она ведь моя жена. А теперь тебе лучше одеться. Я очень устал и хочу спать. — Но тут ему пришла в голову одна мысль. — Хоуп, ты ведь должна хорошо говорить на языке племени Поухатана, верно?
Девушка кивнула.
Дикари из союза племен Поухатана пользовались разновидностью наречия алгонкинов. Джейми и сам довольно сносно знал их язык, но предпочел бы иметь более опытного переводчика, когда соберется навестить владения Поухатана.
— Я хочу, чтобы ты помогла мне, Хоуп, и сопровождала меня в пути. Я собираюсь отыскать стойбище Опеканканока и предложить ему кое-какие вещи. Ты поедешь со мной?
— Когда?
— О, скорее всего через педелю. Сначала я разберусь с делами здесь, а потом мы отправимся в путь. Я должен доставить в Джеймстаун письма и приказы короля и поплыву туда на корабле, а потом мы поедем на поиски Опеканканока в глубь территории.
— О да! — оживилась Хоуп. — Мне понравится плыть на корабле, и я буду хорошо о тебе заботиться.
— Я не нуждаюсь в особой заботе, — возразил Джейми. — Но я буду рад, если ты отправишься с нами.
На полу валялось ее простое домотканое платье. Джейми поднял его и протянул Хоуп. Не смущаясь, она натянула платье через голову.
— Я все равно буду тебе служить.
— Спасибо, но я женат.
— Ты можешь иметь даже десять женщин.
— В определенном смысле — да, — рассмеялся Джейми. Наконец Хоуп ушла. Джейми рухнул на койку и очень скоро пожалел о том, что не оставил ее на ночь. Воспаленное воображение не давало ему заснуть.
Хотя вряд ли Хоуп могла помочь. Даже в непроглядной тьме он узнает свою жену, он запомнил каждый дюйм ее тела и сгорал от желания ощутить под собой пышную грудь и округлые бедра. Он поклялся, что Джесси никогда его не забудет, но и сам был не в состоянии ее забыть.
Прошло немало времени, прежде чем сон смежил усталые веки.
Через неделю полубаркас был полностью снаряжен для очередного плавания по океану. Джеймиподнялся на борт вместе с капитаном Раскином и его экипажем. В распоряжении сэра Вильяма осталось пятеро солдат, тогда как Камерона должны были сопровождать отец Стивен — молодой англиканский священник, и двое рабочих, не считая Хоуп.
Благодаря попутному ветру к вечеру того же дня судно достигло острова Джеймстаун. Местная колония также заметно увеличилась — вокруг защищавшего центр поселка частокола ряд за рядом вырастали новые дома. «Ястреб» заметили издалека, и на пристани Джейми встречал губернатор колонии, которому не терпелось узнать последние новости из Лондона. Само собой подразумевалось, что лорд Камерон останется на ужин. Джеймипринял приглашение и, слушая словоохотливого губернатора, вспоминал подробности прошедших лет, бесконечные просчеты и ошибки Лондонской и Виргинской компаний, их недальновидное инечистое на руку руководство и то упорство, с которым боролись за существование простые колонисты. Вплоть до 1619 года здесь почти не было белых женщин — зато теперь все, кто мог, выписали к себе и жен, и дочерей. По подсчетам Камерона, общее население колонии составляло около трех тысяч человек. Джейми обратил внимание ина то, что в доме у губернатора гости ели с серебряных приборов, а камин был отделан дельфтскими изразцами. Он тут же подумал, что ему следует заказать такие же изразцы — они наверняка понравятся Джесси.
