Улица, имя которой носит знаменитый театр, сегодня имеет весьма затрапезный вид. Старые, построенные еще в георгианскую эпоху дома почернели от копоти и глубоко въевшейся грязи. В них размещаются крохотные магазинчики и квартиры. Пипс вспоминал, что 1 мая 1667 года он проходил по этой улице и «увидел миловидную Нелли, которая стояла подле своего жилища на Друри-лейн в украшенном оборками платье. Она показалась мне прелестнейшим существом».
6
В наше время практически каждый что-нибудь да коллекционирует. Но мало кто увлекается собиранием предметов, за которыми буквально гонялись более двух столетий назад. Чтобы увидеть коллекции восемнадцатого века, надо пойти на Линкольнс-Инн-Филдс, где в доме номер 13 находится музей Соуна. Там находится коллекция сэра Джона Соуна, архитектора здания Английского банка. Возможно, сначала вам покажется, что вы попали в частный дом, превращенный в мастерскую каменотеса. Особое внимание уделяется здесь античным памятникам: основания и капители мраморных колонн, египетские саркофаги, римские урны с прахом, полностью сохранившиеся статуи и их фрагменты, другие столь же массивные реликвии. В подвале, гостиной и мастерской — всюду экспонаты, большая часть которых когда-то стояла под открытым небом.
Не представляю, как леди Соун ухитрялась следить за домом, куда в любой момент мог въехать подъемный кран, а бригада рабочих вполне могла пробить стену, чтобы втащить пару колонн с Адриановой виллы в Тиволи. Тем не менее, говорят, что она обожала эту коллекцию почти так же, как ее муж. Поразительно! Быть может, она была не только умна и тактична? Каждая женщина знает, что если она вышла замуж за человека, которому на роду написано стать коллекционером античной архитектуры, ей остается лишь смириться.
В отличие от большинства крупных собраний, которые идут с молотка после кончины их владельцев, коллекцию Соуна сохранили в соответствии с особым решением парламента. Сэр Джон перед своей кончиной в 1837 году составил акт передачи коллекции по завещанию и назначил доверенных лиц, которые должны присматривать за экспонатами и хранить их в оговоренном месте, то есть в доме архитектора. Именно это обстоятельство делает музея Соуна таким любопытным: ведь дом Соунов находится приблизительно в том же состоянии, в каком находился при жизни старого сэра Джона, скончавшегося в возрасте восьмидесяти четырех лет. В тот год, когда он умер, на престол взошла королева Виктория.
Когда парадную дверь дома номер 13 открывает «слуга», а именно так согласно «инструкциям» музея Соуна называют смотрителя, вы сразу же попадаете в первую половину девятнадцатого столетия. Тогда по Линкольнс-Инн-Филдс еще не ездили автомобили, не было ни электрического освещения, ни таких средств создания иллюзий, как радио и кино, отнимающих у современных людей все свободное время. Утонченный мир, крошечной частью которого до сих пор является этот лондонский дом, все еще очаровывал славой Древней Греции и величием Древнего Рима. В ту пору мистер Вуд исследовал развалины Пальмиры и Баальбека. Увесистые тома его исследований должны были вдохновить архитекторов, собиравшихся возводить для будущих поколений здания банков и ратуш. Относительной новинкой считалась и написанная Стюартом и Реветтом книга «Афины», а также составленное братьями Адам описание дворца Диоклетиана.
Войдя в этот симпатичный, напитанный духом просвещения и культуры дом, где даже лондонские воробьи чирикают точно так же, как в те времена, когда сэр Джон спускался завтракать в обществе своих металлографии, бюстов и барельефов, мы внезапно понимаем, что случайно оказались в мире более уютном, чем наш собственный. Развалины древних городов и погибшие цивилизации представляли для сэра Джона чисто научный интерес. К сожалению, наш интерес уже не вполне академический. Провести бы сэра Джона по Чипсайд, вплоть до Милк-стрит и показать ему развалины Лондона!
Блуждая по этому дому, вы то поднимаетесь наверх, то спускаетесь вниз, вас обуревает восторг при мысли о том, какое множество вещей может собрать за долгую жизнь интеллигентный и любознательный человек, доживший до восьмидесяти четырех лет. Не знаю, с какого момента собирательство становится манией, возможно, это происходит с самого начала. Но точно знаю, что наступает время, когда многие коллекционеры внезапно теряют уверенность в себе и задаются вопросом: а стоит ли этим заниматься? Впрочем, с сэром Джоном подобное просто не могло случиться! Ни один современный мужчина (уж тем более женщина) не допустил бы вторжения в свой дом такого количества нарушающих домашний уют предметов, но в эпоху подлинных знатоков и любителей искусства это не вызывало неприятия.
Среди собранных сэром Джоном вещей, разумеется, наличествует некоторое количество таких экспонатов, которые представляли больший интерес для его современников, нежели для людей нашего поколения, но жемчужина коллекции несомненно вызовет у вас восхищение. Здесь, в отдельном помещении, хранятся восемь подлинников Хогарта из серии под общим названием «Карьера мота». Стоит посетить дом номер 13 хотя бы ради того, чтобы взглянуть на эти замечательные картины. Знакомые всем оттиски не дают представления о высочайшем художественном мастерстве Хогарта. Когда смотришь на оригиналы с их свежей, восхитительной цветовой гаммой, возникает ощущение, что видишь эти работы впервые в жизни.
Полагаю, что если выставить эту серию из восьми картин на аукцион, она была бы продана за фантастическую сумму. Хогарт без труда находил покупателей на копии своих картин, однако оригиналы приобретали неохотно, и это обстоятельство его сильно раздражало. Наверное, нет ничего удивительного в том, что его эпоха не испытывала желания видеть собственное отражение на полотнах столь проницательного художника. Например, какому завсегдатаю находившегося в Ковент-Гардене трактира «Роуз» понравилось бы четвертая картина этой серии, на которой мот изображен в самом неприглядном виде? Лишь спустя некоторое время свершилось археологическое чудо, и к Хогарту стали относиться как к художнику, а не как к критику существующей действительности.
В конце концов, серию «Карьера мота» купил Уильям Бекфорд, который увез ее в готическую громаду аббатства Фонтхилл. В 1802 году Соун купил эти картины на аукционе Кристи за четыреста семьдесят гиней. В музее Соуна также находится и еще одна серия работ Хогарта — «Выборы».
Эти четыре картины, за которые Хогарт просил двести фунтов, но так и не нашел покупателя, были разыграны в устроенной художником лотерее. Среди тех, кто тянул жребий, оказался и Гаррик. По дороге домой он вдруг осознал, какую ужасную несправедливость по отношению к великому художнику допустил, вернулся и заплатил Хогарту двести фунтов. Когда в 1823 году имущество миссис Гаррик было выставлено на продажу, Соун купил эти картины за тысячу шестьсот пятьдесят гиней.
