Ещё несколько раз я пытался повторить свой трюк в попытках нанести ещё урона и каждый раз происходил размен: я ей проруб защиты, она меня щупальцем. Казалось, так будет продолжаться долго, но в один момент, когда я не очень удачно уклонился, она достала меня в левую часть тела: рука повисла плетью, ногу пронзило острой болью, полоска жизни резко просела в красную зону, я с трудом стал отбиваться от двух его щупалец сразу, благо третье удалось отрубить почти под корень. Ещё пара таких ударов и я умру. А умирать не хотелось.
Неожиданно, сверху, прямо в подобие головы этого монстра, влетела серия вспышек от феи. Мундиария, не останавливаясь в осыпании кентавра ударами, спикировала максимально близко к твари… и попала под сдвоенную атаку его щупалец. Её отбросило куда-то мне за спину, благо, там были наши.
Взревев от потери, пусть и не смертельной, ещё одного бойца, я бросился, на порождение больной фантазии, мечом вперёд, прорубив защиту и провернув клинок в ране. Ядовитая слизь, хлынувшая оттуда, попала мне на лицо. Кажется, я закричал от боли, а после провалился в душную темноту.
Вы умерли
В связи с особыми условиями данжа
Вы возродитесь мгновенно в безопасном месте
Я вывалился из тьмы мгновенно, рывком, перед глазами всё ещё светились буквы системного сообщения. Попробовал поморгать, не помогло. Зато за эти несколько секунд смог понять, что лежу я около дриады в полном доспехе.
— Лорд, как вы? — спросила она, наклоняясь ко мне.
— Нормально. Как Гихат? — вспомнил я имя того Топорщика, с которым мы били гусеницу.
— Лежит у стены, — махнула она рукой в его сторону, — не шевелится.
Я посмотрел на него. Он и вправду не двигался и вообще не подавал признаков жизни. Я бы подумал, что он умер, если бы не его статус. Он был цветной, его жизнь висела на границе между желтой и красной зоной, и не вставал он потому, что был под воздействием дебафа «Потеря сознания». Жив, слава Аркату.
— А как… Мундиария? — с трудом спросил я. Да уж, возвращаться к жизни не самое приятное занятие, всё ещё не могу прийти в себя.
— Хорошо, — ответила дриада. — Ей повезло, она отлетела прямо на Ирсинда, он удержал её.
— Как вообще обстановка вокруг? Что с гусеницей, с которой бился я? Что с остальными гусеницами?
— Ваша гусеница мертва, вы убили её, лорд. Другие всё ещё живы, но и им недолго осталось.
Я, наконец, встал и огляделся. Кентавр, с которым бились двое Топорщиков, Костолом и Саттир, находился на последнем издыхании, его тело густо покрывали болты и многочисленные рубленные раны, щупальца оказались полностью отрублены и валялись рядом. Та мерзость, что была справа, выглядела живее, но и у неё пары щупалец уже не было. Ран было значительно больше, в основном колющих, от меча, но и рубленных хватало. Оба гнома танцевали вокруг гусеницы свой танец, почему-то не добивая её. Почему, я понял спустя десяток секунд. Ордрин резко выбежал перед ней и театрально поднял меч вверх, как будто для удара, тварь решила этим воспользоваться и обвила клинок обоими отростками, явно намереваясь выхватить его из рук мечника. Но тот не сплоховал: его оружие засветилось жёлто-красным сиянием и Ордрин дёрнул гусеницу на себя. Та, не ожидая такого, позорно шлёпнулась лицом вниз. Топорщик добил её парой ударов в голову. Третья гусеница умерла спустя секунд сорок.
— Вот, лорд, держите, — услышал я голос феи сзади и обернулся. В руках она держала мой меч, по самую рукоятку покрытый той самой слизью.
— Спасибо, — поблагодарил я фею и посмотрел налево. Мерзость, убитая мной, лежала на боку, у неё тоже была цела пара щупалец, а в туловище зияла огромная рана, из которой сочилась слизь напополам с чем-то жёлтым. Наверное, это и был яд.
В этот момент с потолка спустилась новая тройка, но не в одном месте, а, как в случае с пауками, в разных. Эти гусеницы повторили расстановку предыдущих, правда, та, что оказалась слева, приземлилась прямо на свою поверженную товарку и скатилась прямо лицом вниз, в натёкшую из неё лужу. Послышался мерзкий писк, от неё как будто шёл пар. Когда она подняла голову, стало ясно, что яд разъедает её. Никогда бы не подумал, что такое возможно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вы нашли способ их нейтрализации? — повернулся я к тройке магов.
— Нет, лорд, — ответил Ирсинд. — Мы перепробовали всё, в том числе и ослабления. Усиливать их, думаю, не стоит.
— Усиливать!.. — озарёно пробормотала Кернисс. — Лорд, дайте сюда свой меч.
— Зачем? — спросил я, но все же подчинился. Очень хотелось знать, что она с ним сделает.
— Это, конечно, не боевое заклинание, поэтому я о нём и не додумалась. Но если не сработает оно — не сработает ничего.
Ведьма материализовала свою сумку, достала из неё кусок плотной ткани размером с носовой платок и аккуратно протёрла им меч. Сине-жёлтые разводы остались, но Кернисс не обратила на них внимание, а провела правой ладонью вдоль лезвия с обоих сторон. Клинок на секунду слегка засветился, но быстро пришёл в норму.
— Это «Касание первородной тьмы», легкий баф на оружие, — пояснила дроу. — Попробуйте, лорд, хуже всё равно не будет.
— Сейчас проверим, — сказал я, бросая взгляд на умирающую от яда гусеницу. Та была уже плоха, даже не пыталась встать, а просто попискивала, лёжа на полу. Удивительно, но разъедалась только голова, остальное тело оказалось нетронутым. Её можно не трогать, сама умрёт. А вот двух других можно и прикончить.
Я выбрал правую, Ордрин и Топорщик прыгали вокруг неё уже не так резво, а вот тварь была свежая и она, казалось, играет с гномами как со слепыми котятами.
— Разойдись! — крикнул я своим и они, не раздумывая ни секунды, бросились в стороны от гусеницы. Та заметила меня и даже издала подобный фырканью звук. Значит, не воспринимаешь всерьёз, да? Что ж, посмотрим, кто кого.
Я стал разбегаться прямо в тварь, занося над головой меч. Она выкинула все четыре щупальца в мою сторону, но промахнулась, я немного поменял траекторию и, добежав до неё, со всего размаха полоснул поперёк туловища и тут же кувырком откатился в сторону.
Характеристика Ловкость повысилась на один пункт
Гусеница моментально забилась в агонии и через минуту сдохла, рассыпавшись прахом, как до этого паучьи конструкты. Третьего кентавра забили всем миром, без применения бафа, который оказался одноразовым.
Едва он сдох (или все-таки она? кентавр-гусеница… оно?), я поспешил к Гихату. Он всё так же лежал у стены, поэтому я аккуратно поднял его, облокотил на себя и потащил к нашим, в центр. С другой стороны пристроился Охотник. Вдвоём мы сделали это без особых усилий.
— Теперь надо понять, что из своего арсенала забыла применить Аастия, — как только все собрались тесным кругом, ожидая новых неприятностей, сказал я. Топорщики посмотрели на меня удивлённо, Саттир и Ордрин — понимающе, Кернисс и Ирсинд — обречённо, а вот Аастия — недоуменно.
— Да ничего я не забыла, лорд. Все заклинания, которые у меня есть, я скастовала. Не моя вина, что они такие непробиваемые. И потом, почему я должна была…
— Ауры! — воскликнул Ирсинд. — Ты забыла про ауры!!!
— И вправду, — согласился с ним мечник. — В этот раз было значительно тяжелее. Мало того, что эти сорняки чуть не потравили нас, так ещё и усиления никакого не было.
Дриада на секунду задумалась, а потом врубила свои ауры, сразу две: целительскую и восстановительную. Стало намного легче.
— А что будем делать с хищной травой? — спросила фея. — Мне совсем не хочется летать под ней.
— Кернисс, ты можешь наложить свой баф на арбалетный болт? — спросил я.
— На любую металлическую деталь могу, — ответила она и, не дожидаясь прямого приказа, сделала это. Саттир, не медля, выстрелил в потолок.
— Почему не меч или топор? — спросил Ордрин.
— Потому что эта растительность уже показала, что может отравлять. С расстояния безопаснее.
В этот раз не было никакого чёрного дыма. Был душераздирающий визг, который буквально сводил с ума, а ещё навешивал дебафы. «Слепота», «Глухота», «Паралич нижних конечностей»… Благо, все они были непродолжительными, на пятнадцать минут максимум. Ну и ауры Аастии помогли, значительно уменьшая эффекты.
