однако у нее имеется и четкий мысленный образ собственного тела (Kaiser 2003: 98). Она хорошо представляет свои идеальные формы и, более того, считает, что их можно достичь, если надеть правильные джинсы. Ей кажется, что ее бедра непропорционально велики и идеальные джинсы должны это исправить благодаря правильному расположению заднего кармана. Кроме того, благодаря структурирующим свойствам джинсы ягодицы Пэтси будут выглядеть подтянутыми. Для многих информанток фантазии об идеальных джинсах были тесно связаны с желанием откорректировать форму тела.
Джинсы ценятся не только за их структурирующие свойства, но и за способность смягчаться и стареть вместе с хозяйкой. При производстве джинсовой ткани хлопковые волокна, превращаясь в пряжу, сплетаются так туго, что окраске поддается только их поверхностный слой (Corbman 1985; Hatch 1993). В процессе носки темная поверхность волокон постепенно разрушается, обнажая белую сердцевину. Истираясь, джинсы частично теряют цвет: в поношенных джинсах мягкие белые хлопковые нити проступают на коленях и в нижней части штанин. Из-за тугого плетения новая джинса первоначально кажется грубой и шероховатой на ощупь, однако со временем ее природа меняется, белый хлопок становится заметен, а ткань смягчается. Не удивительно, что многие информантки считали поношенные джинсы самой удобной вещью в гардеробе. С возрастом, по мере того как меняется хозяйка джинсов, меняются и они сами. Они воспринимают формы ее тела, пропитываются ее потом. Именно этим отчасти и обусловлена невероятная популярность джинсов: они универсальны, их носят все, но в то же время, в силу особенностей материала, они легко персонализируются. У них с хозяйкой общая биография. Процесс старения, запечатленный тканью, настолько важен, что сегодня многие джинсы подвергаются стирке с энзимами – промышленной химической обработке, имитирующей результат длительной носки.
Таким образом, джинса позволяет женщинам чувствовать, что они носят универсальную, общепринятую одежду, которая одновременно принципиально персонализирована. Это обусловлено особенностями ткани в сочетании с результатами ее взаимодействия с человеческим телом. С момента появления джинсы ее природа не менялась: это специфическая ткань, создающаяся с учетом ее последующей структурной деградации; синий цвет также всегда пользовался спросом, несмотря на то что время от времени в моду входили джинсы других расцветок. Независимо от актуальных трендов джинсы остаются неотъемлемой частью активного гардероба. Их ткань легко поддается разнообразной обработке и отделке, что позволяет модифицировать джинсы в соответствии с капризами моды, а стирка с камнями или органическими ферментами придает им характерный эффект потертости. Сегодня в число универсальных компонентов джинсовой ткани входят не только хлопок, но также полиамид или эластан (Lycra®): вплетенные в волокна, они придают ткани эластичность, расширяя ее физические возможности. Джинсы по-прежнему безопасны и надежны, но благодаря разнообразным производственным процессам или декору (например, вышивке) могут быть модными, актуальными и привлекательными. Многие женщины используют их как часть практичного повседневного гардероба, поскольку они прочные, легко стираются и имеют большой комбинаторный потенциал; кроме того, их можно носить даже в качестве вечерней одежды.
Джинсы помогают разрешить одно из фундаментальных противоречий, связанных с выбором костюма: женщина в них легко вписывается в социальные представления о приемлемом костюме и в то же время остается собой. В потоке бесконечно меняющейся моды, новых трендов и актуальных нарядов, предлагаемых модными изданиями, джинсы обеспечивают своим владелицам стабильность и определенность. Их носят все и часто, и большинство женщин знает, как надо их носить. Именно поэтому они комфортны. Вместе с тем, невзирая на традиционно устойчивую, незыблемую идентичность, джинсы отличаются разнообразием кроя, обработки и отделки, что позволяет выбрать их, исходя из индивидуальных предпочтений. Поскольку джинсы носят постоянно, они стареют вместе с хозяйкой. По мере того как ее тело становится менее подтянутым и более рыхлым, джинсы тоже расслабляются, их ткань растягивается и смягчается. Таким образом, джинсы персонализируются, дифференцируются и приобретают индивидуальность в процессе носки.
Заключение
В этой главе утверждалось, что процесс облачения в костюм подразумевает наличие очень важных взаимоотношений между привычной одеждой, которую женщины носят все время, и той, которую они надевают редко и которая позволяет им меняться. Понятно также, почему женщины все время носят джинсы: этот широко распространенный предмет гардероба, не ограниченный рамками какой бы то ни было группы или субкультуры, позволяет легко встраиваться в социальный контекст. В то же время джинсы удачно соответствуют индивидуальному самоощущению: поскольку их надевают регулярно, они становятся комфортными и персонализируются самим процессом носки; они стареют вместе с хозяйкой, принимают форму ее тела. Кроме того, поскольку джинсовая ткань сочетается практически со всем, женщины могут творчески комбинировать изделия из нее с новыми вещами. Иными словами, природа джинсов принципиально амбивалентна.
На внутренние противоречия женского гардероба указывает и присутствие в нем привычной и непривычной одежды. Наличие разнообразной коллекции вещей обеспечивает женщинам возможность взаимодействия с фундаментальными проблемами идентичности, дифференциации безопасного, надежного «я» и той личности, которой женщина стремится стать. Привычная одежда, безоговорочно придающая хозяйке уверенности, не требует осознанного взаимодействия с ней и, соответственно, позволяет женщине не размышлять о собственной идентичности в процессе выбора костюма. Столкнувшись с дезориентирующими представлениями о потенциальных возможностях своей личности, женщины часто возвращаются к тем нарядам, на которые они точно могут положиться. Привычные вещи носятся постоянно, поэтому персонализируются, вступают с телом хозяйки в симбиотические отношения: их надевают так часто, что они смягчаются, превращаются в нечто вроде второй кожи. Праздничная одежда, напротив, активно побуждает женщин задаваться вопросами собственной идентичности. Поскольку такие вещи надевают редко, их материал зачастую жестче, а конструкция сложнее, и женщины воспринимают их как нечто внешнее по отношению к своему телу; в них они знают, что одеты. Это различие сказывается на процессе выбора костюма. Ношение непривычных вещей требует рефлексии над возможностями сарториального воплощения потенциального «я», то есть ответа на вопрос: «я ли это?»; непривычная одежда подразумевает осознанное взаимодействие с одетым телом. С привычными вещами таких проблем не возникает; в них женщины просто знают: «я – это я», если только эта гармония не нарушается теми или иными обстоятельствами.
Осуществленный мной анализ взаимоотношений между привычной и непривычной одеждой ставит под сомнение широко распространенные в современной культуре представления, согласно которым конформизм противостоит индивидуальности, а личность угнетается и подавляется социальными ожиданиями. Мой материал позволяет в этом отношении сделать два важных вывода. Во-первых, индивидуальность сама по себе есть социальное ожидание; в некоторых случаях женщинам приходится соответствовать культурной норме, предписывающей им быть личностью. Это значит, что «я» не исчерпывается индивидуальностью; последняя – лишь один из аспектов личности. Подобно тому как Гофман утверждал, что материнство может рассматриваться как социальная роль, я утверждаю, что такой ролью является и возможность быть обычной или быть личностью. Во-вторых, поскольку люди почти всегда одеваются с учетом требований,
