Квартира у Настиного брата была огромная, он купил ее незадолго до свадьбы и еще не закончил обставлять мебелью. Поскольку к моменту покупки квартиры Дарья была уже беременной и до родов оставались считанные недели, в первую очередь приобреталось все необходимое для кухни и детской. Саша был, в отличие от своей юной супруги, чрезвычайно придирчив, пытался найти то, что полностью соответствовало бы его вкусу, поэтому спальню они купили чуть ли не накануне свадьбы, а гостиная до сих пор пустовала.
– Я не понимаю, – то и дело жаловалась Даша. – Столько красивой мебели кругом, только покупай, а ему все не нравится. На мой вкус, я бы давно уже все приобрела и успокоилась, я вообще терпеть не могу выбирать, хватаю первое, что под руку попадет, лишь бы в общих чертах годилось. А Саша все что-то ищет, ищет…
Настя каждый раз с ужасом смотрела на четырехкомнатные хоромы, представляя себе, сколько сил и времени нужно на то, чтобы поддерживать здесь порядок. Конечно, им с Лешкой было тесновато в ее крошечной однокомнатной квартирке, но зато уборка занимала минимальное время. И как Дашка справляется, когда на руках грудной ребенок?
– Я же не спрашиваю тебя, как ты ловишь своих уголовников, – отшучивалась Даша, слыша Настины вздохи. – У каждого свое призвание. У меня – быть женой и матерью. У меня это получается лучше всего другого, поэтому и радость доставляет, и не утомляет. Я как только маленького Сашеньку кормить перестану, сразу буду второго рожать. Девочку еще хочу.
– Маленькую Дашеньку? – смеялась Настя.
– Нет, маленькую Настеньку. А потом маленького Алешеньку. У меня большая программа. Я должна всех любимых людей увековечить в своих детях. А вы трое у меня самые любимые.
Проведя у колыбельки племянника протокольные четверть часа и повосхищавшись неземной красотой, бурным развитием ребенка и его несомненным сходством с родителями, Настя увела Дашу на кухню.
– Дашуня, кажется, мой брат выписывает кучу газет. Ты их куда-нибудь складываешь?
– На антресоли, – кивнула Даша. – Они тебе нужны? Я сейчас достану.
– Сиди, я сама достану.
Настя вышла в прихожую, приподнялась на цыпочки и достала огромную кипу газет, которую немедленно оттащила в просторную и вызывающе пустую гостиную. Здесь стояли три шезлонга, которым после покупки гарнитура предстояло перекочевать на лоджию, и низенький столик, который ожидало такое же почетное изгнание.
– Что ты собираешься делать? – с ужасом спросила Даша, увидев заваленный газетами пол в гостиной.
– Читать.
– А я? – недоуменно спросила она. – Ты же ко мне пришла. Я так обрадовалась… Тебе скучно со мной разговаривать?
– Что ты, Дашенька, просто мне для работы нужно кое-что в них поискать. Хочешь помочь мне?
– Конечно.
Даша с готовностью уселась в шезлонг и положила на колени несколько газет.
– Говори, что нужно делать.
– Знаешь, это так расплывчато, неопределенно… Короче говоря, мне нужны все упоминания о деятелях науки, литературы, искусства, вообще о людях интеллектуального труда, которые умерли за последние полгода.
Дашины огромные глазищи еще больше расширились от удивления.
– Зачем это? Ой, Настюшка, расскажи, я умру от любопытства.
– Расскажу, но при одном условии.
– Я согласна, – тут же выпалила Даша. – Ну рассказывай же скорее.
– Нет, сначала про условие. Потому что если ты не согласишься, то я и рассказывать не буду.
– Ну Настя! – взмолилась Даша. – Ну не тяни же!
– Во-первых, не трепаться.
– А Сане?
– Саньке можно, я ему и сама расскажу. Во-вторых, согласиться на то, что я попрошу твоего мужа о помощи. Если он начнет мне помогать, это потребует от него какого-то времени, а я знаю, что он и так поздно приходит. Согласна?
– Господи, Настя, о чем ты спрашиваешь! Ты же знаешь, как мы оба тебе обязаны…
– Прекрати, – рассердилась Настя. – Слышать не хочу.
– Ладно-ладно, не кипятись, я на все согласна. Рассказывай.
– Значит, так, Дашуня. Есть некая группа медиков-специалистов, которые работают над препаратом для стимулирования интеллектуальной деятельности. Работа идет уже полгода, но пока что препарат у них не получился. Работают они тайком, широкую общественность в известность не ставят. Но им, как я понимаю, нужно на ком-то ставить опыты. И вот закралось в мою больную голову сильное подозрение, что они их ставят, а люди от этих опытов умирают. Но им ведь не всякий человек подойдет, правда? Им нужен тот, кто занимается этой самой интеллектуальной деятельностью, творчеством.
– Я поняла, – перебила ее Даша. – Мы ищем только некрологи или что-то еще?
– В первую очередь некрологи. А в целом – все виды публикаций, в которых может так или иначе затрагиваться интересующая нас проблема. Лешка, например, нашел имя скоропостижно скончавшегося талантливого математика-программиста в статье о проблемах борьбы с компьютерным мошенничеством.
– Ясно.
Маленький Сашенька крепко спал, зажав в крохотном кулачке принесенную Настей игрушку, и в квартире наступила благословенная тишина, нарушаемая только шелестом газетных страниц. Периодически Даша задавала короткие вопросы, получала столь же лаконичные вопросы, и снова становилось тихо.
– Спортсмены нужны?
– Нет, спортсмены не нужны.
– Певец нужен?
– Обязательно.
– Есть известный писатель, но старенький, давно болел.
– Клади в отдельную кучку.
Они не заметили, как бежало время, и очень удивились, когда на пороге гостиной возникла фигура Александра Каменского.
– Девочки! – радостно и в то же время изумленно воскликнул он. – Что у вас происходит?
– Готовимся к выборам, повышаем политическую культуру, – тут же отозвалась Даша, вскакивая с шезлонга и бросаясь обнимать мужа.
Саша поцеловал жену и подошел к Насте.
– Здравствуй, сестренка, – ласково сказал он, обнимая ее. – Какими судьбами? Мимо пробегала?
– Нет, Саня, я по делу. Сейчас еще Лешка приедет, буду с вами обоими разговоры разговаривать.
– Ну наконец-то, – улыбнулся брат. – Человеческий ужин в семейном кругу.
Он ушел переодеваться, Дарья помчалась на кухню, а Настя снова уселась в шезлонг и взялась за газеты. К тому моменту, когда явился Чистяков, были найдены по меньшей мере девять имен, обстоятельства скоропостижной смерти которых неплохо было бы проверить.
* * *
Домой они вернулись поздно. После нескольких часов, проведенных рядом с Дашей, Настя чувствовала себя умиротворенной и спокойной.
– Все-таки Дашка наша – удивительное существо, правда? – сказала она. – Ходячий транквилизатор.
– Это точно, – поддакнул Алексей. – Надо нам почаще у них бывать, а то ты в комок нервов превратишься.
Настя уже собралась было раздеться и залезть под душ, как раздался телефонный звонок. Она даже не удивилась. С тех пор, как контора снова начала ее терзать, Настя ждала звонков в любую минуту, но особенно – поздним вечером. Это было любимым временем невидимой организации.
– Добрый вечер, дорогая, – услышала она голос, который стал ей уже хорошо знакомым.
* * *
Арсен стоял в телефонной будке, уютно прислонившись в уголке и отпивая мелкими глоточками плохой, но горячий кофе, который он принес в пластиковом стаканчике из киоска, расположенного в нескольких метрах отсюда. Он был в прекрасном настроении, потому что собирался сегодня начать атаку на строптивую девчонку. Одним из элементов этой тщательно продуманной атаки было слово «дорогая» вместо привычного обращения «Анастасия Павловна».
– Добрый вечер, – откликнулась она, как ему показалось, совершенно спокойно. – Мы переходим к фамильярности?
– А вы имеете что-нибудь против? – осведомился Арсен, сделав очередной глоточек. – По-моему, нам с вами давно пора переходить к более простым и более теплым отношениям. Ведь мы с вами знакомы без малого два года. Это срок, согласитесь. Хотя у вас, голубушка, весьма своеобразное представление о сроках. Своего новоиспеченного мужа вы, как я знаю, мариновали в женихах лет пятнадцать. Видите, я все это время не оставлял вас своим вниманием. Неужели вам не лестно, что такой старый человек, как я, проявляет к вам столь пристальный интерес? И неужели человек, который знает о вас так много, не вправе называть вас «дорогая»?
– Вправе, – согласилась Каменская. – А как мне называть вас? Папаша?
– Почему «папаша»? – опешил Арсен.
– Ну вы же сами только что сказали, что вы человек немолодой. Почти что старый.
«Вот сучка зубастенькая, – подумал он почти с умилением. – Заметила-таки. Кусайся, кусайся, голубка нежная, придет время – ластиться начнешь».
Но ее спокойный голос без малейших признаков страха и нервозности ему не понравился. Пора приводить девочку в чувство, пусть знает, кто здесь хозяин.
– Положим, насчет возраста я вам солгал, – сказал Арсен.
