Он нырнул под одно из крыльев, пробираясь на четвереньках под шаттлом, надеясь увидеть то, что так потрясло Лютера.
Под челноком воняло двигательным топливом и гидравлическими жидкостями, металлические пластины были грубо склепанными и плохо сварены вместе. Сначала Захариил не увидел ничего необычного, и начал двигаться дальше под брюхом шаттла.
Он скользнул взглядом по болтающейся пластине и…
Захариил вновь взглянул на пластину. Петли, удерживавшие ее, были ржавыми и тугими.
Он покачал головой, когда понял, что даже то, что шаттл прошел сквозь атмосферу, было чудом, не говоря уже об ожидаемом возвращении.
Когда он смотрел на шатающуюся панель, то вдруг понял, что было неправильно с челноком, по крайней мере, частично. Это был не орбитальный шаттл, потому, что под судном не было тепловых щитов, это был чисто атмосферный корабль, предназначенный в первую очередь для полетов в пределах воздушного пространства планеты, что объясняло негабаритные двигатели, которые предположительно позволили ретро судну достичь орбиты.
Без тепловых щитов, любой, кто пытался бы спуститься на поверхность планеты на этом судне, не смог бы пережить путешествие. Судно превратилось бы в пылающую комету, а жар от вхождения судна в портные слои атмосферы испепелил бы всех внутри.
Люди, бывшие на борту этого судна, несомненно, не имели намерения возвращатся на поверхность.
Это означало, что у них была миссия в один конец.
Захариил лез под шаттлом, пораженный мыслью о том, что они приняли на борт врагов, представлявшимися друзьями. Он смотрел на шаттл, видя в нем отвратительный вражеский транспорт, которым он и был в действительности.
– Но чего они хотят добиться? - прошептал он про себя.
Горстки сарошийцев на борту «Несокрушимого Рассудка» было явно мало, чтобы доставить проблем хотя бы одному Темному Ангелу, не говоря уже о корабле, набитым ими.
Тогда какой цели служил их визит?
Захариил обошел шаттл, ударяя кулаком по избитому фюзеляжу, тихо гудящим двигателям и луковичной передней секции. Достигши передней части шаттла, он вновь удивился странной конструкции судна, поскольку его нос, несомненно, был плохим выбором формы для любого судна, предназначенного для атмосферных полетов.
Хотя он и не был авиационным инженером, он знал достаточно, чтобы понимать, что самолет зависит от подъемной силы, создаваемой своей формой и крыльями, чтобы удерживать себя в воздухе, и что такая тяжелая передняя секция была бессмысленной.
Поближе приглядевшись к носу, Захариил смог увидеть, что он был позднейшим дополнением к конструкции судна, его покраска и сборка отличалась от остальной части корабля. Он отошел назад и посмотрел на линии передней части корабля, теперь видя, что эта секция была добавлена поверх того, где оканчивался настоящий нос судна.
Захариил взялся за один из доступных люков и толкнул.
Как он и опасался, они были приварены, но он знал, что внутри было нечто ужасное. Он сделал глубокий вдох и схватился за открывающую ручку, потянув ее со всей мощи.
Металл согнулся и выгнулся, и, наконец, открылся, сваренные части были неспособны выдержать силу одного из избранных Императора. Захариил отбросил сломанную панель и уставился в проем, сделанный им в передней секции.
Внутри он увидел массу толстых блоков из темного металла, установленных вокруг круглой сердцевины метр в поперечнике. Толстые стойки из того же металла защищали центральную сердцевину, и вокруг устройства, спрятанного внутри секретного отсека, кружилась колонна мигающих огоньков.
– Это какое-то оружие, - сказал голос позади него, - я думаю, атомная боеголовка.
Захариил развернулся, его кулак поднялся, чтобы ударить говорившего.
Возле него стоял Лютер, на его лице была маска скорби и сожаления.
– Атомная боеголовка? - Спросил Захариил.
– Да, - сказал Лютер, подойдя ближе и всматриваясь в открытую панель.- Я считаю, что весь шаттл не что иное, как одна огромная ракета.
– Вы знали об этом? - сказал Захариил. - Почему вы ничего не сказали?
Лютер отвернулся от него, его плечи пораженчески опустились. Он повернулся к Захариилу, который был потрясен увидеть слезы в глазах своего командующего.
– Я собирался, Захариил, - сказал Лютер, - я хотел, но тогда я подумал о том, что будет у меня, если я этого не сделаю: Легион, командование, Калибан. Это все будет моим, и мне больше не придется делить это с тем, чья тень затмевала все, что я делал.
– Лев? - сказал Захариил. - Его деяния велики, но и ваши также!
– Возможно, в другой эпохе, - сказал Лютер. - В такой, в которой я бы не делил один промежуток времени с человеком, подобным Льву. В любой другой эпохе слава от вывода Калибана из тьмы была бы моей, но вместо этого она перешла к моему брату. Ты даже представить себе не можешь, как обидно было, когда ты был величайшим человеком эпохи, и все это забрали у тебя в мгновение.
Захариил смотрел, как слова из Лютера лились подобно паводку. Более чем десятилетие, эти чувства держались за плотиной чести и сдержанности, но она прорвалась, и настоящие чувства Лютера выливались наружу.
– Даже не представлял, - сказал Захариил, его рука опускалась к мечу. - Никто не представлял.
– Нет, даже я не вполне, - сказал Лютер, - пока не увидел этот шаттл. Мне даже пальцем не нужно было бы пошевелить. Все, что мне следовало бы сделать, так это уйти, и все, чего я желал, стало бы моим.
– Тогда почему вы вернулись?
– Я приказал всем покинуть посадочную палубу, и ушел, - сказал Лютер, закрывая рукой глаза во время разговора, - но я не прошел и нескольких шагов, пока не понял, что не могу этого совершить.
– Тогда вы здесь для того, чтобы остановить это? - облегченно спросил Захариил.
– Да, - кивнул Лютер, - поэтому ты можешь прекратить вытягивать свой клинок. Я понял, что это было честью служить воином настолько великому человеку, как Лев, и что я самый счастливый из всех живущих, которому можно было называть его братом.
Захариил возвратился к шаттлу и тому смертельному грузу, который он нес.
– Тогда как нам ее остановить?
– О, - сказал Лютер, - этого я не знаю.
– Вы зашли слишком далеко, - сказал Лев, его рука опустилась на церемониальный меч на боку.
– Нет, это вы зашли, - ответил Высший Экзальтер. - Вы мерзость, все вы, - прорычал он, его толстые челюсти дрожали. - Единственной причиной, по которой я терпел ваше присутствие, было то, что мне была предоставлена честь огласить вам решение моего народа. Ваш Империум - творение злого человека, - сказал Лорд Высший Экзальтер. - Ваши слова лживы. Вы трусливые и подлые, и ваши ангелы… ваши ангелы наихудшие, порождение звериной случки. Вы ложные ангелы. Вы отвратительны и нечисты.
– Довольно! - Взревел Лев.
Командующий Легиона Темных Ангелов был в ярости, его рука сжала рукоять меча так сильно, что побелели костяшки. - Во имя Императора -
– Я плюю на Императора, - сказал толстяк, и собравшиеся имперцы дружно затаили дыхание. - И я плюю на тебя, Лев Эль’Джонсон.
Лорд Высший Экзальтер вытянул руки, положив три пальца правой руки поверх пяти пальцев на левой, и коснулся ими символа, нарисованного на лбу.
– Вы не мужчины, как и не достойные лидеры. Вы - Ему не дали завершить предложение. Прежде, чем Лорд Высший Экзальтер смог сказать хотя бы слово, Лев вытащил блестящий меч и разрезал толстяка от плеча до большого брюха.
Захариил смотрел на устройство в передней секции шаттла, когда мигающие огни внезапно ускорились, и в центре сферы зажегся пульсирующий красный свет. Двигатели шаттла кашлянули, оживая, и в них завыло включенное зажигание.
– Черт, - сказал Лютер.
Глава двадцать первая
Последовательность огней ускорялась, и второй красный свет мигнул, оживая, на сфере в центре устройства. Возрастающий гул, доносящийся из сферы, ощущался так же хорошо, как и слышался, проникая даже сквозь рев двигателей, наращивающих энергию.
Жар от двигателей и устройства рос, и Захариил с Лютером были вынуждены отступить от шаттла, поскольку тот начал подниматься с палубы с помощью автоматической подъемной системы, отвечая на некий активизированный вдалеке сигнал.
– Как мы это остановим? - перекрикивал Захариил рев двигателей челнока.
– Не знаю, - кричал Лютер, указывая на внутрикорабельную вокс станцию на стене посадочной палубы, - но мы должны предупредить Льва!
Захариил понимающе кивнул, поскольку Лютер старался достичь шаттла через колеблющийся туман от высокой температуры, окружавший его, и рев перегретого воздуха, вздымающегося из двигателей.
Как только палубные системы зарегистрировали массивный выброс тепла и радиации, ожили аварийные огни и завыла сирена.
– Я не могу пройти возле него! - Закричал Лютер.
