Читаем без скачивания Пандемия - Евгений Ермаков

Этот случай был лишь отдельным звеном в странной цепи происшествий.

Через несколько дней пропал ефрейтор Савельев, имевший две благодарности от начальства за примерное несение службы. Он нес караул на одной из дозорных площадок на периметре. Савельев просто спрыгнул вниз с трехметровой высоты, прямо на кусты возле стены городка, поднялся и ушел лес глубокой ночью. Его отсутствие обнаружили довольно быстро. Шалый оперативно организовал погоню за беглецом; его обнаружили с помощью ПНВ идущем в том же направлении, что и ранее Антипов. Однако, след ефрейтора быстро потеряли. Догнать его не удалось.

Еще через день третий человек попал в список без вести пропавших. С тех пор люди уходили постоянно – раз в несколько дней. Казарму запирали и брали под охрану, запрещали покидать часть, но люди продолжали исчезать.

Рядовой Климчук отпросился ночью в туалет, распахнул раму и спрыгнул с подоконника второго этажа. И так же пропал без вести. Дневальному , мимо которого он проходил, Климчук показался каким-то заторможенным. Он двигался по коридору словно лунатик. Дневальный посчитал его просто сонным и не стал останавливать, ведь тот просто направлялся в туалет.

Шалому, несмотря на все предпринимаемые усилия, усиления караулов и личное патрулирование территории в темное время суток, не удавалось остановить череду странных исчезновений. В конце концов, майор был вызван на станцию "Циолковский" на ковер у начальства.

По возвращении оттуда он был сам не свой. Полковой врач зафиксировал у Владимира Аркадьевича гипертонический криз, и на несколько уложил в стационар.

Шалый понял, что скоро его отстранят от управления РЛС, но поделать ничего не мог. Он потерял сон, обходил ночами все закоулки лично, но толку не было. За малейшую провинность любой солдат рисковал попасть на губу, дисциплина воцарилась просто драконовская, майора во гневе начали опасаться, ходили по струнке все, от рядовых до замначальника станции, но несмотря ни на какие суровые меры, люди продолжали исчезать в глухом лесу и найти их не удавалось.

Солдаты отказывались выходить за территорию гарнизона, леса вокруг части стали считаться погибельными. Поэтому добровольцев, готовый идти сквозь леса и бурелом к Питеру, не оказалось. Слишком далеко, слишком опасно, даже на вездеходах.

Соваться в леса не хотелось никому. И так уже слишком многие ощущали этот манящий тягучий зов. Те, кто посильнее духом, крепился, понимая, что зов гибелен, те, кто послабее, уходили, чтобы не вернуться. Кто-то распустил слух, будто это глас Вальхаллы. Люди, не выжившие из ума, понимали, что это какая-то необъяснимая ловушка, западня, из которой нет спасения…

Орбитальники гарнизону помочь не могли, да и не хотели. Как всегда у них были дела государственной важности. В дремучем лесу следы одного единственного человека найти было очень сложно. Десятком больше, десятком меньше.. – с высоты тридцати пяти тысяч километров разницы никакой.

Оставалось лишь превратить радиолокационную станцию в анклав, ждать, когда ситуация сама по себе разрулится…

Да и случай с потерпевшим аварию вертолетом "Черная акула" Шалый относил к этой же серии исчезновений. Неофициально он поручил пилоту вертушки осмотреть леса в радиусе пятидесяти километров: вдруг он что-нибудь заметит с воздуха. Шалый и сам не мог для себя сформулировать, что же он хотел обнаружить, но все же…

Он не знал, как связано падение вертушки и эти исчезновения солдат, но нутром осознавал, что это звенья одной цепи.

Закончив странный рассказ, Шалый отточенным тычком пальцев выстрелил с площадки окурком, проследив за траекторией его падения вниз. Затем повернулся к Антону.

– Кстати, я поднялся не только , чтобы рассказать тебе о том, что здесь творится. Сегодня мне позвонили. Оттуда – он многозначительно воздел толстый перст в небеса. – После обеда мы с тобой отправляемся на "Циолковского". Там с тобой очень хотят поговорить.

– Вот уж не думал, что они мной заинтересуются. – обомлел Антон.

– Им виднее, кем и чем заниматься… Наверное, хотят с тобой поговорить насчет всей этой заварушки в Питере… В пятнадцать ноль-ноль ждем флаер на посадочной площадке. Орбитальники пунктуальны, время соблюдают идеально точно. Так что, лучше не опаздывать…

Глава XI

К звездам

Ровно в пятнадцать ноль-ноль небольшой каплевидный серебристый транспортный корабль-прототип, рассчитанный на шесть человек и двух пилотов, приземлился на круглой посадочной площадке Бахаревского гарнизона. Как известно, в тридцатых годах на орбите Земли начала работу первая ступень многоцелевого международного орбитального завода "Одиссей", рассчитанного на сборку крупных космических кораблей ,различных модулей, выращивания кристаллов, в том числе и оборудования для строящейся лунной базы.

К сожалению, завод так и не заработал в полную мощность. Ни один крупномасштабный замысел осуществлен не был. Сборка больших кораблей для межзвездных перелетов, остановилась в самом начале, новый орбитальный телескоп "Галлей", детище международного научного сообщества, не увидел свет. Пандемия перечеркнула все амбициозные проекты человека.

Впрочем, кое-что ученые все-таки успели разработать. В числе немногих экспериментальных разработок увидел свет и прототип транспортника, работающего на водородном топливе.

Космическая станция "Циолковский" представляла из себя огромный металлический тор, обращавшийся на высоте 35 тысяч километров над экватором; станция была пристанищем десяти тысяч человек. Изначально она предназначалась для космических исследований с геостационарной орбиты, однако после начала пандемии было решено эвакуировать на станцию все высшее руководство страны.

Первым указом президента России на борту станции стало распоряжение о присвоении "Циолковскому" статуса главного штаба по борьбе с распространением вируса на территории России. Когда стало ясно, что так быстро с этой чумой справиться не удастся, президент издал указ о введении на всей территории страны чрезвычайного положения. Оно действовало до сих пор, и официально отменено не было. С борта "Циолковского" президент в последний раз вышел в эфир федеральных телеканалов. Спутники до сих пор бороздили космическое пространство возле Земли, но телесети уже не функционировали, обращаться было не к кому.

На станции располагался Генштаб, аппарат президента, и научно-исследовательский комплекс, в котором по-прежнему жили ученые, занимавшиеся исследовательской работой. Из-за нехватки места, поначалу планировали их отселить со станции, однако люди, осознавшие, что им угрожает в случае возвращения на Землю, сумели убедить лично президента в необходимости продолжения своих исследований, поэтому они остались на "Циолковском". Считалось, что они исследуют природу вируса, вырабатывают способы борьбы с неизлечимой болезнью.

Жилого места здесь и в самом деле было не хватало. В каютах жили подчас по шесть- восемь человек, однако выбора не было, никто не жаловался. Недовольных с радостью отправляли на землю на борту очередного флаера, привозившего на станцию все необходимое. Наоборот, попасть сюда на ПМЖ считалось недостижимой мечтой большинства людей, оставшихся на поверхности. Летающий бублик стал олицетворением рая, попасть в который некоторые смогли и при жизни, а теперь пользовались всеми благами, предоставляемых им святилищем.

Во входном шлюзе был оборудован санпропускник, сканировавший всех прибывающих на станцию на наличие любого рода инфекций и вирусов. Вход для больных или вызывающих подозрение был закрыт, да и для здоровых людей из числа простых смертных тоже. "Циолковский" чисто физически не мог принимать новых беженцев. Только элита и группа ученых, более никого.

Говорили, что по большому блату (деньги уже ничего не решали) кое-кому удалось попасть на станцию, когда свободных мест уже не оставалось. В любом случае, все решали связи и целеустремленность. Можно себе представить, какая была конкуренция среди желающих эвакуироваться на станцию.

Существовали закрытые списки с фамилиями людей, утвержденных к переселению на "Циолковского". И если список утвержденных лиц составлял пять тысяч человек, больше станция не могла вместить, то список рекомендованных к эвакуации составлял, говорили, тысяч пятьдесят человек. В этих списках были только самые нужные и важные для государства люди – медики, ученые, генералитет, высокопоставленные чиновники, и те, кто на этапе формирования списков сумел попасть туда за огромные деньги. Первые несколько мест в списке утвержденных, безусловно, были зарезервированы для семьи президента.

Даже всеми правдами и неправдами попав в список рекомендованных, человек знал, что шансы его невелики. Появлялись они лишь у предприимчивых, пробивавшихся в список утвержденцев. И тут уже не брезговали никакими средствами. Кто-то из счастливчиков, уже сидевших на чемоданах, внезапно пропадал в последний момент. Вариантов было множество – люди взрывались в машине, погибали от взрыва газа, пожара из-за неисправных отопительных устройств, или становились добычей безымянного киллера. Место выбывшего недолго оставалось вакантным. Его занимал тот, кто был в списке ниже на одно место. Таким образом, очередь понемногу продвигалась. В какой-то момент список утвержденных лиц вдруг стал считаться черным – слишком уж рисковали те, кто в нем находился, погибнуть от несчастного случая.