Читаем без скачивания Следствие защиты - Клиффорд Ирвинг

Уоррен объяснил, что Боб Альтшулер совершил двойную атаку: на достоверность ее показаний и одновременно на ее “обязанность отступить”. Через несколько дней, несмотря на то, что было сказано перед телекамерами, Джонни Фей должна была выйти на место свидетеля.

– И на перекрестном допросе, – сказал Уоррен, – Альтшулер попытается доказать, что вы вполне могли покинуть дом, имея в виду, что у вас не было оснований для убийства Клайда. Если вы все еще были немного пьяны, как вы заявили вначале, тогда, значит, выбраться из дома вам было не так-то легко, и к тому же это могло бы объяснить, почему вы не сумели удержать контроль над курком. Состояние опьянения не отменяет состава преступления, но это не работает и против вас. Однако Руиз утверждает, что вы пьяны не были.

– Ну, может быть, когда он туда добрался, действительно не была. Но я чувствовала себя пьяной, когда мы с Клайдом вернулись домой. Я вам об этом рассказывала.

– Да, об этом вы нам рассказывали.

– Ну так что же мне теперь говорить? – Джонни Фей, казалось, встревожилась. – Была я пьяной или нет? И что там с этим коронером? Что это за чепуха со “стоял спокойно”?

Адвокаты промолчали. Рик закашлялся. Уоррен сделал глоток чая со льдом. Свидетельские показания судмедэксперта разрушали теперешнюю версию о самозащите.

Серебряные тени над глазами Джонни Фей блеснули, отражая солнечный свет.

– Вы, парни, говорили, что мне не о чем беспокоиться, что мы выиграем дело сходу. Так вы, сукины дети, солгали мне?

– Я сказал вам, что ваше дело можно считать верным, если вы будете говорить правду, – холодно возразил Уоррен. – Если бы вы всегда говорили правду – как любила повторять моя мама, когда я лгал, что не проливал сок на ковер, – то вы никогда не забыли бы, что сказали раньше. Словом, лучше бы вам именно так и поступать.

По окончании перерыва обвинение вызвало сержанта Джея Кьюлика, полицейского эксперта по отпечаткам пальцев. В свои неполные сорок лет Кьюлик был кудрявым мужчиной с подкрученными кверху усами и благопристойными манерами, свойственными людям его профессии. После того, как он прочел небольшую лекцию, изобилующую специальными терминами, связанными с техникой анализа отпечатков, и вслед за тем, как было установлено, что на кочерге длиной в тридцать два дюйма и весом в три фунта были обнаружены отпечатки пальцев и Клайда Отта и Джонни Фей, Альтшулер попросил Кьюлика рассказать в доступной для непрофессионалов форме, в каких именно местах эти отпечатки расположены.

– Ее отпечатки имеются на всей кочерге, – сказал Кьюлик, – как у основания, так и в верхней и средней части. Причем и пальцев и ладоней.

– А отпечатки доктора Отта?

– Лишь в одном месте – у основания, на ручке. Отпечатки ладоней не найдены. Только следы пальцев обеих рук.

Альтшулер предъявил суду кочергу с наклеенными на нее ярлычками и приобщил ее к делу в качестве вещественного доказательства. Затем он попросил у судьи разрешения подойти поближе к свидетелю.

– Пожалуйста, встаньте, сержант, – сказал он. – Возьмите эту кочергу таким образом, чтобы ваши ладони ее не касались. Иными словами, только с помощью пальцев.

Кьюлик сделал это. Он явно очень неуклюже держал кочергу в руке.

Альтшулер отступил на шаг назад. Повернувшись лицом к Джонни Фей, он смерил ее суровым взглядом, в котором был немой укор. Стоя спиной к свидетелю, он громко сказал:

– Сержант, не удастся ли вам поднять эту кочергу над головой, по-прежнему держа ее одними пальцами. Можете вы сделать это?

– Это непросто, – ответил Кьюлик.

– Вы не можете этого сделать?

– Я могу, но не стану. Это очень неестественно.

Альтшулер вновь повернулся к нему:

– А теперь, сержант, возьмите кочергу естественным образом и поднимите ее над головой. Можете немного помахать этим оружием, если хотите.

Кьюлик сделал движение назад и коротко взмахнул кочергой в воздухе, словно намереваясь кого-то ударить.

– Если бы эту кочергу у вас сейчас забрали, сержант, и отправили в ваш офис на экспертизу, что вы обнаружили бы на ней?

– Отпечатки моих пальцев и ладоней.

– А на ней не оказалось ни одного отпечатка ладони доктора Отта, когда вы на следующий после убийства день проверяли ее в своей лаборатории, так ведь?

– Да, сэр. Ни одного. Только отпечатки пальцев.

– Есть ли у вас основания, сержант Кьюлик, считать, что доктор Отт когда-либо поднимал эту кочергу выше уровня плеч?

– Нет, сэр, такого быть не могло.

– И что же в связи с этим можно предположить, сержант Кьюлик?

– Заявляю протест! – громко выкрикнул Уоррен. – Очевидный призыв к предположению.

– Поддерживается, – объявил судья.

Альтшулер внимательно посмотрел в сторону присяжных, прикидывая, понял ли кто-нибудь из них, в чем дело, или нет. Удовлетворенный, он сказал:

– У меня нет вопросов к свидетелю.

Уоррен попросил о десятиминутном перерыве. Проигнорировав Джонни Фей, он вытащил Рика в коридор, где они зашли за угол. Уоррен был бледен.

– История с кочергой, – сказал он, – это какая-то волшебная сказка. Джонни Фей все это подстроила. Она поставила отпечатки пальцев Клайда после того, как застрелила его.

– Ты полагаешь, что присяжные в состоянии додуматься до этого? – спросил Рик.

– Если кто-то из них не додумается сейчас, то Альтшулер откровенно выскажет все в своей заключительной речи.

– Я знаю этого парня, Кьюлика, – сказал Рик. – Он честный малый и основательный свидетель. Тебе не удастся сбить его.

– Но я же должен что-то сделать. Только ума не приложу, что именно.

– Прибереги это для заключительного слова защиты, – предложил Рик. – Подчеркни, что отпечатки ладоней вполне могли быть смазаны до неузнаваемости. Но только не делай этого прямо сейчас, потому что Кьюлик заявит, что подобное вряд ли могло случиться. Просто отпусти свидетеля, будто сказанное им вовсе и не важно.

Уоррен угрюмо покачал головой.

– Что еще новенького предстоит узнать нам?

– Может быть, правду, – ответил Рик.

Следующей свидетельницей была Лорна Джерард. Полная и загорелая, с нервно подергивающимся уголком рта, она была той самой много раз разводившейся дочерью Шарон Андерхилл. В ночь убийства Лорна Джерард ночевала в доме. Ничего не видела и ничего не слышала. Она в тот день приняла какое-то снотворное, к тому же дом был слишком велик.

Альтшулер спросил, знакома ли она с обвиняемой, Джонни Фей Баудро.

– Да, через моего отчима. Она была его любовницей. К стыду своему, должна признать, что несколько раз и я была в одной компании с ними.

– Расскажите нам об этих случаях, если вы ничего не имеете против, миссис Джерард.

За столом защиты Джонни Фей резко прошептала на ухо Уоррену:

– Заявите протест! Это не ее собачье дело!

Криво усмехнувшись, Уоррен негромко ответил:

– Тут нет оснований для протеста.

– Просто сделайте это!

Уоррен прошептал:

– Не могли бы вы сидеть тихо? Я хочу послушать.

Лорна Джерард рассказала, что через месяц после смерти Шарон Клайд взял миз Баудро в Даллас, где они все вместе ужинали в ресторане отеля “Анатоль”. Джонни Фей заявила: “Мы с Клайдом скоро поженимся”. Клайд добавил: “Может быть”. Эта женщина назвала его “последним дерьмом” и в гневе выбежала из зала. Клайд позднее сказал своей падчерице: “Я собираюсь избавиться от нее, как только смогу, обещаю тебе это. Дай только я по-своему управлюсь с этим делом”.

В другой раз, когда миз Баудро не было, он сказал: “Я ее боюсь”. Лорна Джерард поинтересовалась почему, но Клайд отказался объяснить это.

Судья Бингем отклонил протест Уоррена.

Джонни Фей нацарапала записку и протянула ее своему адвокату. Рик, сидевший по другую сторону от Джонни Фей, эту записку перехватил. Там было написано:

“Это все показания с чужих слов! Протестуйте снова! Боритесь за меня!”

Рик прошептал:

– Этот вопрос направлен на установление связи между участниками конфликта и на выяснение мотива.

– Да… вы этих участников! – прошептала в ответ Джонни Фей.

Рик спокойно возразил:

– Один из них мертв и к тому же мужчина, а другая не в моем вкусе.

За неделю до смерти Клайда, как продолжала рассказывать Лорна Джерард, она приехала в Хьюстон навестить старых друзей. Живя в доме на Ривер-Оукс, она один раз слышала, как Баудро ругалась с Клайдом в соседней комнате. Лорна не смогла разобрать, о чем они говорили. Однажды, когда женщины сидели в парке, наблюдая за Клайдом, игравшим с приятелем в теннис, Джонни Фей попыталась выяснить у Лорны, какое содержание дает ей Клайд. Лорна не захотела отвечать. “Я до смерти люблю твоего отчима, – сказала ей Джонни Фей, – но временами он бывает просто сумасшедшим. Иногда я теряю с ним всякое терпение”.