и было. Я смирился, и она смирится рано или поздно.
— Ты ведешь себя, как ребенок! — топает ногой Цветочек. — Еще хуже, чем я, честное слово! А мне, на минуточку, на десять лет меньше, чем тебе. Не стыдно?
— Это у нас семейное, — разворачиваюсь и иду к комоду. — Ген детства играет в заднице до глубокой старости.
Бросаю взгляд на наручные часы — регистрация на рейс начнется через три часа. Молча слушая, как недовольно пыхтит у меня за спиной Роза, сгребаю вещи, складывая в сумку. Старательно пропускаю мимо ушей возмущения гостьи, ворчащей что-то в духе:
— Спрятаться от проблемы — не значит ее решить, Реня!
— Ага.
Топаю в ванную. Роза за мной. Сгребаю бритвенные принадлежности с полки и возвращаюсь в комнату. Цветочек «выстреливает»:
— Я вчера звонила Вике.
Вот тут торможу и поднимаю взгляд. Взрываясь:
— На хрена, Роза, блть?! Я же тебя просил не лезть в это…
— Да как не лезть-то?! — перебивает, переходя на ультразвук. — Кто, если не я?! Уперлись и не видите ни черта дальше своего носа! Одна — трусливый заяц, другой — упрямый баранище!
— И что это значит?
— Я знаю, почему она ушла!
— Я тоже знаю, — развожу руками. — Чувств нет. Чувств не взаимны. У нее есть жених. Они помирились. Кажется, в двух словах именно такой бред она мне задвигала. Тебе сказала что-то новое? Не верь.
— Ты — идиот! — от души прилетает мне по плечу. — Слепой идиот, если поверил в эту чушь!
— Так, — завожусь, кивая головой в сторону двери, — давай на выход, юная леди. Мне надо собираться. У меня самолет через три часа. Если не хочешь, чтобы мы с тобой в уходящем году разругались в пух и прах, лучше просто возьми и…
— У нее папа мэр, Ренат! Она за тебя испугалась, блин! Поэтому и… ушла!
Я аж зависаю. Надолго, надо признать. Смотрю в лицо Розалинды, пытаясь найти хоть намек на шутку. Глухо. Сверлит своими глазами и дует губы, сложив руки на груди.
Я ухмыляюсь. С губ слетает смешок. Один. Второй. Посмеиваясь, переспрашиваю:
— Чего? Что за бред? Я встречался с дочкой мэра, серьезно? Ты вообще, походу, ее не успела узнать, куда нашей Вики до избалованной мажорки?
— Не смешно. Марк Анатольевич Морозов, имя ни о чем не говорит?
Улыбка с губ сползает. Напрягаю память:
— Наш мэр.
— А у Вики какая фамилия, гений?
— М… — «орозова» проглатываю, вытаращив на сестру глаза. — Это прикол такой? — сердце ухает куда-то в бездну. — Однофамилица может?
— Нет, ну точно «олень обыкновенный». Дочь! Я искренне удивлена, как ты сам не догадался, — бурчит Роза, выхватывая у меня из рук бритвенный станок с гелем, швыряя в сумку. — Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях, братец.
— Ну, допустим. И что это меняет?
— Марк Анатольевич очень… м-м, требовательный отец, Рень. Еще хуже, чем наш, честно! Расчетливый политик и черствый сухарь!
— Ты-то откуда это можешь знать, дите?
— Вообще-то я уже два года, как тридцать первое декабря в компании мамы и папы провожу, если ты забыл. И еще в том звала тебя с собой, помнишь? Вечеринка в доме у…
— Мэра, — припоминаю. — За городом. Охренеть! — хватаюсь за голову, нервно ероша пятерней волосы. — Роза — ты просто… — поджимаю губы, — слов нет цензурных, заткни уши! — проглатываю пару крепких матов, Цветочек опасливо делает шаг назад. — Но Вики тебя не узнала. Как так?
— Она не особо любит эти встречи. В компании проводит от силы час-полтора, а потом каждый год уходит. Наверное, поэтому… Ну, и в том году я была блондинкой, помнишь? Поиски себя и бла-бла-бла…
— То есть в тот момент, когда ты увидела Вику у меня в квартире в первый раз, ты уже знала, чья она дочь? Так что ли выходит?
Щеки Розы пошли пунцовыми пятнами. Покраснела вся, до кончиков ушей.
— И ты молчала?! — рыкнул я, девчонка потупила взгляд. — И номер мой ты ей в куртку поэтому подбросила? На хера?!
— Потому что мне показалось, что вы очень друг другу подходите. Она в своей семье казалась потерянной. Ты тоже не особо принимаешь свою семью… нас. Чем не родственные души? — лыбится. — А раз представился такой случай и вы сами познакомились в клубе, да почему нет-то? Мне подумалось, что из вас выйдет классная пара. Разве это не так?
— Посмотри на меня, где я, а где дочка мэра города? Дерьмовая затея!
— Я так не считаю! Ты же наконец-то кому-то доверился, Рень. Впервые за столько лет!
— И чем это все закончилось?
Моя рыжеволосая сводница поджала губы. Нос повесила, весь радужный запал растеряв. Хвала богам! Хоть на это ей ответить было нечего.
Я прошелся по комнате. Меня бомбило. Мысли в черепушки метались, как птицы в клетке. Многие слова, поступки и действия ясноглазой теперь начали приобретать «иной оттенок». Почему с родителями знакомить не хотела — понял. Почему даже говорить о них отказывалась — тоже понял. Ее неумение готовить. Да даже ее манера поведения — элитная девочка из хорошей семьи. Пазл за пазлом, картинка за картинкой вставали на место.
Чокнуться можно!
Тем не менее:
— В любом случае, это ничего не меняет. Еще только больше навешивает вранья в наши с ней взаимоотношения.
— Я думаю, Вика не со зла…
— Она ушла, Роза. Разговор окончен.
— У нее были причины. Я уверена! Я знаю…
— Знаешь или это твои догадки?
— Даже если догадки, разве они не имеют место быть? — задирает свой конопатый нос. — Вика вчера сказала, что все сделала правильно. Намекнула, что ее вынудили разорвать ваши отношения, и я подумала…
— Кто? Кто ее мог вынудить?
— Отец.
— Бред! — бросаю раздраженно. Лечу к шкафу, продолжая дерганно скидывать вещи в сумку. Теперь уже хаотично и без разбора. Кипит. Кровь кипит от злости. Пульс лупит по ушам. Два месяца! Ни слова не сказала! Ни одна, ни другая. Молчали обе, как партизанки!
— Рень, но ты не хуже меня знаешь, как родители могут лезть в жизнь своих детей.
— Не перекладывай нашу с отцом ситуацию на жизнь Вики.
— Мне кажется, что отец ей пригрозил! — продолжает гнуть свое Цветочек. — Вряд ли Марк был сильно в восторге, когда узнал, что у вас все серьезно. Насколько я знаю со слов отца, этот мужик — тот еще… «подарок», — буквально выплевывает последнее слова. — Старый, властный и упрямый козел, который хотел выгодно выдать замуж свою дочь, а тут ты…
— Ага, — ухмыляюсь. — Об этом я тебе и говорю. Где я, а где Виктория Марковна Морозова. Девочка поиграла — девочке надоело. Жить простой
