Станс то ли спрыгнул, то ли свалился с постамента, и толпа торопливо расступилась, открывая ему дорогу. Люди отводили глаза, когда он ковылял к выходу – маленький, сутулый, никчёмный человечек, чьё недавнее, пусть и фальшивое, величие навсегда перешло в разряд воспоминаний. У двери к нему кинулся Триггер, но Станс отшвырнул сына, в последний раз продемонстрировав силу. Он распахнул дверь, и внутрь ворвался свирепый снежный вихрь.
Великая Стужа началась.
И Станс шагнул в неё.
Кто-то быстро захлопнул дверь. Лонесса обернулась ко мне.
– Теперь все в твоих руках, Харди. Настала стужа. Надеюсь, ты не ошибаешься насчёт лоринов.
Кафф вперил в меня нехороший взгляд, совсем как в былые времена.
– Если ты знал, что Станс ущербный, то обязан был открыть эту тайну своему народу! Ты позволил нам подчиниться шарлатану. Это непростительно!
– Я не мог сказать. Кто-нибудь наверняка проболтался бы, а Станс, узнав об этом, успел бы подготовиться. Я ждал подходящего момента. Надо было застать его врасплох при большом стечении народа. Кстати, а почему ты не сообщил мне, что это Станс убил моего отца?
Мелочи вдруг сложились воедино. Внезапное обветшание Стансова церемониального копья. Слова Уэйли на берегу эстуария, где лежали найденные улики. Предсмертные слова Уэйли, шёпотом сказанные; сыну. Странные взгляды, которые Кафф начал бросать на меня после того.
Как ни странно, выражение лица Каффа смягчилось, и он усмехнулся.
– Не хотел рисковать. Ты мог бы проболтаться в самый неподходящий момент.
Через секунду я почувствовал, что и сам улыбаюсь.
– Возможно, ты был прав.
– И запомни, – сказал он серьёзно. – Это Иам-Мэй нас всех спасла. Какая гениальная идея – вот так взять и начать трясти скамью!
Он бросил восхищённый взгляд на Мэй, и я тут же смекнул, что к чему. Статус Каффа достаточно высок, чтобы предотвратить пересуды, если они с Мэй сойдутся. Что ж, прекрасно, так может пасть ещё один барьер.
Мы спустились со скамьи. Нам следовало посовещаться, прежде чем снова обратиться к народу. К нашему народу.
– И всё равно я не могу понять, – сказал Кафф задумчиво. – Почему твой отец не открыл Иаму правду о Стансе и не занял его место? Лично я так бы и поступил.
– Верность, – сказала Весна, которая присоединилась к нам. – Бруно всегда был верен всем и каждому. Включая меня.
– И хорошо же Станс ему отплатил, – напомнил Кафф.
– Станс не мог такого понять, он никому не доверял. Он не верил брату, не верил Харди, с подозрением относился к собственному отцу. Что за жизнь! Бруно говорил мне, что в обществе Станса всегда держится начеку. Но он не ожидал опасности в Носсе.
– Мне никогда не нравился этот подлый отморозок, – мрачно сказал Кафф.
В этот момент к нам присоединился заплаканный Триггер.
– А вы знаете, что значит быть другим, не таким, как все? И всю жизнь скрывать это? Мой отец знал. И он тоже хранил верность. Мне, своему сыну.
– Человек всегда может принять себя таким, какой он есть, – включилась Дурочка Мэй. – И извлечь максимальную пользу из того, что имеет.
– Но люди не дадут этого сделать, – огрызнулся Триггер. – Кому это знать, как не тебе?
Странно, как быстро выветривается эйфория…
Я стоял в огромном, мрачном, промозглом помещении среди множества людей, и многие из них ожидали, что я незамедлительно займусь спасением их жизней. Я преждевидел Великую Стужу, и был их законным предводителем, и должен был объяснить народу, что надо делать в подобной ситуации.
Мистер Мак-Нейл закашлялся, отгоняя дым от лица.
– Готов поклясться, ваши предки на нижних уровнях погибли не от холода и голода, а от нехватки кислорода. Нельзя ли что-то сделать с этими кострами?
– Люди впадут в панику, если не будет тепла, – возразила Лонесса.
– Чем мы сейчас займёмся? – спросил Кафф.
– Пойдём в комнату Станса и там поговорим, – предложил я. – Я не могу думать под тысячей взглядов.
Мы обосновались в соседней комнате и закрыли дверь. Мэй пришла с нами, что меня не удивило, но я был изумлён при виде Триггера.
– Ну ладно. У кого есть идеи?
– Ты обещал, что нас спасут лорины, – съязвил Триггер. – Ты должен выполнить обещание, а как, это твоё дело.
– Здесь нет ни твоего, ни моего дела, Триггер, – напомнила Чара. – Если не хочешь сотрудничать, по крайней мере не мешай.
Триггер пробормотал что-то невнятное и отошёл в сторону.
– Ты говорил, что в Лесу Стрелы есть убежище лоринов, – начала Лонесса. – Но мы не можем дойти туда пешком, так как стужа уже началась. Почему бы мистеру Мак-Нейлу не перевезти людей в своём багги?
Землянин покачал головой.
– Это слишком далеко. Несколько дней назад я мог бы попытаться. Но сейчас идёт снег, багги увязнет после пары поездок. И больше трёх-четырёх пассажиров за раз я все равно взять не могу.
– Нас семеро, – оживился Триггер. – Ты мог бы перевезти нас за две ездки!
– Забудь об этом, – приказал я.
– Не думаю, что лорины придут за нами сюда, – сказала Чара. – В прошлый раз они взяли тех, кого оставили снаружи, как Кареглазку. И тех, кто сам ушёл отсюда, как Дроув.
– Может, поблизости есть другие пещеры лоринов? – предположила Лонесса. – Но я совсем не знаю этой местности. А ты что преждевидела, Чара?
Я преждевидела только одну пещеру-кормилицу, где проснулась Кареглазка. Но она была без чувств, когда пришли лорины, они могли отнести её куда угодно. – Чара посмотрела на меня с расстроенным видом. – Мне очень жаль, Харди, но толку от меня немного.
– В окрестностях Паллахакси наверняка есть пещеры-кормилицы, – сказал я. – Я преждевидел в этой местности множество лоринов. Но Дроув тоже был без сознания, когда они его забрали. Хотя… Погодите! Мистер Мак-Нейл утверждает, что пещера-кормилица живёт за счёт деревьев, чьи соки стекают вниз, к корням. Это чашечные деревья и анемоны. Значит, пещера-кормилица обязательно должна быть в лесу.
– Вокруг Паллахакси много лесов, – напомнил Кафф. – Мы ведь не можем обшарить все, тем более под снегопадом. – Вид у него был унылый.
– Деревья, питающие пещеру лоринов, должны чем-то отличаться от других, – предположила Мэй.
– Одно чашечное дерево почти ничем не отличается от другого, – мрачно заметил Кафф. – Уж я-то знаю, я посадил их целую кучу.
Глаза Мэй расширились.
– Я тоже! – воскликнула она с непонятным волнением. – А почему ты их сажал, Кафф?
– По приказу отца. В последние годы он был слишком болен, чтобы участвовать в паломничестве. Мне пришлось высаживать деревца и за себя, и за него.
– Да, это понятно. Но почему?
Лонесса никак не могла уразуметь, к чему клонит дурочка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
