эмоции заброшенного ребёнка. Тихо-тихо, пацан. Ты мужик или кто? Смотрю с удивлением на смеющееся лицо мачехи. Красивая она. Но дура. И холодная война между нами будет всегда.
Гости меж тем собираются, меня это пугает. Неизвестно, сколько они одеваться будут.
— Граждане гости, вы вполне можете с балкона посмотреть. С высоты лучше видно.
Кто-то остаётся, внимая моим аргументам. Большинство всё равно выходит. Или не услышали меня, или не дошло сквозь алкогольную пелену. Многих слегка пошатывает. Ладно, что папаня на ногах крепко держится.
Выходим первые, папахен держит в руках три трубки, заряженные праздником и экстазом.
— Мы без тебя не стали запускать! Ща врежем! — Ко мне подскакивает Димон с нашими маленькими, с пальчиковую батарейку размером, ракетками.
Пока папахен возится со своими боеприпасами, мы поочередно под крики девчонок, наших гостей на балконе и других балконах и группках по всему двору выпуливаем свои ракетки. Но у папахена намного серьёзнее. Я думал, там один мощный и развесистый цветной куст в небе распуститься. Нет! Штук восемь-десять зарядов один за другим со свистом уходят в небо. Особенно один понравился, распустившийся несколькими золотыми шарами. Мощь!
Мы ещё резвимся немного и идём назад.
— Пап, — напоследок с отцом надо поговорить, — нам чего, заночевать у Зины? Мы там поместимся, если что.
Разрешает, чего ему? Загнать нас домой — свернуть праздник. Спросил только, дома ли мама Зины. Так мне соврать недолго.
Поутру всё-таки отвожу Кира домой. Немного гуляем, но вижу, что он, как сдутый шарик. И не бегает почти. Таким его домой отправлять можно. Такой он безопасен.
И вот сидим у Зины, добиваем тортик и фрукты. Хорошо.
— Что будем на каникулах делать? — Спрашивает Катя. — Крепость строить?
— Уже было. Не интересно. Горку построим и будем с неё кататься, — такой план действий намечаю.
— Ага, — вдохновляется Димон, — Обормота на санки посадим и запустим.
Смеёмся. Хорошая идея.
— Жаль, Миша, что ты так и не сыграл нам на скрипке, — упрекаю Сверчка.
— Ты что, с ума сошёл?! — Возмущается тот. — Скрипка это тебе не губная гармошка! Знаешь, сколько там учиться надо? А я только полгода занимаюсь.
— На следующий Новый год будет полтора года. И если ты не сыграешь нам Лунную сонату Бетховена, я тебе твоей скрипкой по голове настучу!
— Не надо скрипкой! — Возражает Катя.
— Ты права, — тут же соглашается Димон, — мы просто так ему настучим. Руками.
Катя замахивается на него, Димон отпрыгивает подальше.
— Я на следующий год тоже в музыкальную школу пойду, — когда все успокоились, заявляет Катя. Фрейлины переглядываются.
— Вы в танцевальный идите, — советую я. — Танцовщицы — самые красивые. Будете украшением нашей королевы.
— А у вас в музшколе на саксофоне учат? — Спрашиваю Сверчка. Тот в задумчивости заводит глаза к потолку. Наверное, ничего там не находит.
— Не знаю. Надо спросить.
— Я бы на саксофоне научился, — говорю мечтательно. — Представь, Димон, выхожу на площадь, как начинаю, вокруг меня сразу толпа девчонок собирается…
Димона явно заинтересовывает, а девочки начинают почему-то нервничать. Пытаюсь вспомнить, с какого рожна ляпнул про Лунную сонату. В голову кольнуло и я отступаю.
— Нет там саксофона, — категорично утверждает Катюша.
— Нет, так нет, — легко соглашаюсь. — Народ, слушайте! Знаете, для чего дают каникулы детям? Чтобы они расслабились, отдохнули и… провалились в учёбе.
— М-м-м-м… — как от зубной боли морщится Димон, сразу всё понявший.
— Ничего страшного, — попиваю чай, закусываю апельсином, — вставать не в обед, а в восемь, играть в шашки, рисовать, немного писать. Фокус в чём? Мы продолжаем придерживаться школьного режима, но не так строго. Никто не мешает прерваться, попить чайку, подразнить старшего или младшего брата и продолжить. Время от времени считайте. Семь плюс четыре, девять плюс три, пятнадцать минус два. После обеда расслабляйтесь, сколько хотите.
— Витёк, ты совсем офонарел? — Возмущается Димон. — Каникулы!!! Свобода! А ты считать, писать…
— Козырные удары покажу, — выбрасываю мощный козырь, — и научу. После каникул. Я буду заглядывать к тебе время от времени. Если тебя часов в девять спящим не поймаю, в последние пару дней начну учить.
— И Зину, — отвечаю на безмолвный вопрос и подвязываю Катю, — и Катюшу.
— Меня не надо, — открещивается королева.
— Тогда спи до обеда и не заслужишь обучения, — соглашаюсь я. Димон хихикает, Катя опять на него намахивается.
— А мы? — Влезают Ира и Поля.
— А вы, как королева. Хотите учиться так же хорошо, делайте, как она.
Инструктаж закончен, чай выпит, апельсин и пара яблок съедены. Девочек-фрейлин провожать не надо, они будут до вечера. Можно и домой.
5 января, вечер во дворе.
Сидим в снежном домике, надёжно укрытые от чужого взгляда. Берлогу отрыли в массиве снежной горки. Над нами площадка, откуда осуществляется старт. Горку мы отгрохали знатную, взрослых привлекали, прежде всего, хозяина Обормота. Та ещё эпопея.
Горка привлекает массу народа, и старых и малых. Хорошо морозы до двадцати градусов после Нового года ударили, снег не слипается, зато вода быстро замерзает. Мы без пластиковых бутылок с водой никогда на улицу не выходим. То ступеньки укрепим, то борта на площадке. Или впадины заделаем на спуске и длинной дорожке. Всегда что-то найдётся. Надо налог с посторонних вводить. Хочешь покататься? Неси полтора литра воды и подтащи пару глыб на строительство и модернизацию.
Теперь наслаждаемся плодами трудов своих. Нас не видно, мы применили отработанную технологию. Узкий лаз, — пролезем только мы, — прикрыт фанеркой, заляпанной снегом и льдом. Сидим впятером, Сверчок с нами. Катюша, как самая заботливая, принесла термос с горячим чаем. Не забыла и пластиковые стаканчики. Если кто-то скривит рожу и скажет, что в тёплом доме чай с ватрушками пить намного приятнее и удобнее, то он дебил и ничего в этой жизни не понимает. Вижу, даже совсем домашний мальчик Сверчок, — хотя под нашим благотворным влиянием он несколько одичал, — натурально наслаждается парящим напитком. Немудрящим, обыденном и скучном дома, но таким волшебным и таинственным под снежно-ледяным куполом в обществе лучших друзей. Понимать надо.
— Катюш, можно ещё? — Тянет стаканчик Сверчок.
— Половинку, — озабоченно заглядывает в термос наша королева, — кончается уже.
— Народ, а когда вырастем, кто кем станет? — Я не Сверчок, наслаждаюсь напитком, насыщенным малиновым вареньем, неторопливо.
— А фиг его маму знает, — беззаботно отвечает на языке семейного ерохинского сленга Димон.
— Да про тебя-то всё ясно, — тоже мне бином Ньютона, — даже вариантов не вижу.
Заинтересовался не только Ерохин, на мне скрещиваются все взгляды.
— Да что неясного-то? Димон же драчун, день без драки прожит напрасно. Он так живёт. А значит, что? А значит, ему прямая дорога в армию, морскую пехоту или десант,
