выжить как великая держава и занять подобающее место в мире ей нужно то, чего этот режим не может ей дать. А именно прозрачное компетентное и ответственное правительство, реальный парламент, профессиональная и беспристрастная судебная система, свободная пресса и действительная борьба с коррупцией.
Красная черта
Самое интересное, однако, начинается дальше, когда стороны «Р» и «А», так, казалось, далеко разошедшиеся в финале диалога, неожиданно СОГЛАШАЮТСЯ, едва спор доходит до вопроса, за которым словно бы начертана некая невидимая, но запретная, красная черта. Вопрос этот: «Нужна ли новая холодная война?» Нет, не то, чтоб они согласились, скорее одинаково от него отшатнулись.
Сторона «А» не скрывает своих мотивов. По ее мнению, холодной войн» добивается Путин. Для того и затеял аннексию Крыма, вторжение в Донбасс и вылазку в Сирию, подняв на дыбы Запад. Просто нет у него других шансов отвлечь свой народ от провальности своего правления, кроме как спровоцировать Запад на ответ, который не оставил бы сомнений, что Путин и впрямь «поднял Россию с колен», возвел ее в ранг сверхдержавы, почти нового СССР, заслуживающего холодной войны. На самом деле превратил он Россию в архаическое периферийное государство и заслуживает поэтому не более чем щелка по носу. Не начинали же мы холодную войну с Ираном, хотя публично объявленные намерения Ахмадинежада далеко превосходили по дерзости путинские. Жестких санкций оказалось достаточно, чтобы поставить Иран на место. К путинской России санкций такой жесткости, как к Ирану, пока не применяли, давали время одуматься. Но если не одумается, применят.
Сторона «Р» не осмелилась, конечно, на столь прямое высказывание: ей все-таки жить в стране, где «подлецы» могут сделать с людьми все, что им заблагорассудится. А в.э.с., как мы уже знаем, не «борцы». При всем том недвусмысленно дает она понять, что понимает, о чем речь. Цитирует, например, с симпатией именитого американского международника Ричарда Хааса: «Россия больше не способна предложить миру что-либо, что понравится кому-нибудь, кроме этнических русских». И добавляет: «…а потому заведомо периферийна и не может служить источником серьезных вызовов для США».
Короче, стороне «Р» тоже не нужна холодная война, способная разжечь в стране страсти до такой степени, что серьезно ослабила бы шансы трансформировать ее ПОСЛЕ Путина. В отличие от радикалов с обеих сторон, живущих только сегодняшним днем и накликивающих эту «войну», она мыслит стратегически. Будет жизнь в России и после Путина. И будет в ней настоящая ИДЕЙНАЯ война, в ходе которой и решится ее судьба на предстоящие десятилетия.
Засадный полк?
Вот теперь и подумайте, на чьей стороне в этой решающей идейной битве окажется российское в.э.с. после Путина, когда на кону будут не жизнь и не благосостояние участников, а их свободная воля, их ВЫБОР. Речь ведь о политически активных людях, не о рядовых обывателях, они не будут сидеть сложа руки в ситуации свободного выбора, будут за свой выбор драться. На чьей стороне? На стороне изборцев и Глазьева? Или «консервативных революционеров» Дугина? Или на стороне заведших страну в болото наследников путинского статус-кво, лишившихся своего харизматического лидера? Или, наконец, на НАШЕЙ, на стороне русских европейцев? Чьим засадным, если хотите, полком они в ситуации свободного выбора станут? Я старался дать читателю достаточно материала для суждения об этом, сколько можно подробно изложил их маневры в предельно несвободной ситуации, где приходилось им защищать заведомо неправедные позиции под бдительным оком начальства.
В старинных битвах с варварами исход сражения часто зависел от засадного полка, от его надежности и маневренности, от того, в какой момент и под каким углом ударит он по расстроенным порядкам противника. А тут не полк, тут армия интеллектуалов высокого класса, будущих послов и атташе в сотнях стран, будущих дипломатов и стратегов трансформирующейся России. Если вспомнить отчаянный «кадровый голод» ельцинских времен, результатом чего были мириады кадровых ошибок, последняя из которых оказалась роковой (см. гл. «Ошибка либералов» в третьей книге), нужда грядущей революции 3.0 в засадном полке русских европейцев выглядит кричащей. Но, судя по изложенному выше диалогу, НАШИМ ли засадным полком они после Путина станут?
* * *
Когда-то давно, больше четверти века назад, опубликовал я где-то в Москве статью «Ищу союзников». Не помню уже. для чего я их тогда искал. По тогдашней моей наивности может статься, что и для спасения России от Путина, опубликовал же я в журнале «Столица» текст «Почему я не спас Россию?» (возможно, он и сейчас болтается в интернете). Это я к тому, что сейчас, повзрослев и, надеюсь, поумнев, я, похоже, превратился в профессионального ЬеасШшйег (не знаю, как по-русски), в охотника за союзниками послепутинской революции. Порою, как увидит в этой книге читатель, мне это удавалось. Удалось ли сейчас? Удастся ли в будущем?
Глава 20. Заключительная
ЦЕННОСТИ И ИНТЕРЕСЫ
Передумал. Вернее прислушался к голосу читателей. Нет, не прозвучал для них «Засадный полк» как торжественный заключительный аккорд моей затянувшейся оратории. А мне важно, чтоб прозвучал. С самого ведь начала (см. Введение к первой книги Русской идеи) задуман был этот проект как интерактивный. Предлагался читателю сырой, только что из-под пера, так сказать, неотесанный текст, а он уж решал его судьбу. Так вот, несмотря на кучу комментариев и экстраординарное для такого несоблазнительного, скажем так, текста число просмотров (27100 в Снобе), несмотря на точное его соответствие теме этой четвертой книги (поиску союзников для послепутинской революции), не расслышал я в откликах читателей на «Засадный полк» ни малейшей прощальной торжественности, подобающей расставанию с многолетним совместным проектом. Пробую поэтому снова.
Толчок этой последней моей попытке дал интересный коллаж, сделанный, как я полагал, Андреем Пионтковским из двух высказываний Прилепина. Кто такой Захар Прилепин, читатель, я надеюсь, слышал. Русский писатель, увенчанный всеми возможными российскими литературными премиями, включая Букера, национал-большевик-лимоновец и постоянный член Изборского клуба (в сети имеет устойчивую репутацию «фашиста»). Довольно, согласитесь, неортодоксальное для России сочетание.
Я процитирую здесь этот коллаж целиком, хоть он и некороткий, близко к тексту и стилю Прилепина лишь с незначительными сокращениями. Вот что писал он в 2013 году: «Как было бы приятно, если б Украина вернулась через год, или там через три, сырая, босая, обескураженная, с застуженными придатками, осатаневшая от случившегося с нею».
Прошло три года, и вот что пишет он о той же Украине в 2016 году:
«Ее наши потуги смешат, боли она не чувствует, страха нет, бедности не боится…
Основная причина-это четкое и безумное осознание борьбы
