Сегодня скорее всего не успею посвятить тексту должное внимание, нужно закончить один рабочий момент, ибо дедлайны вовсю горят. По моим расчетам, примерный день выкладки — четверг, буду ориентироваться на него, но если вдруг что — заранее извиняюсь)
Глава 23
Не обращая внимания на раздающиеся со всех сторон гудки, и периодически мелькающие в боковом окне гневные лица объезжающих водителей, младший Юнусов задумчиво скользил взглядом по приборной панели. Не замечая, как поскрипывает кожа сжимаемого руля, он пытался смириться с мыслью, что все подозрения оказались правдой.
Три дня назад, в ту роковую субботу, его мир едва не перевернулся: сначала звонок от охраны Ани с новостями, оставившими в душе лишь сосущую пустоту. А следом — осознание… Осознание, чо не уберег, что позволил втянуть драгоценную дочь в непонятные игры. Истерика жены и слова сочувствия от соклановцев, мертвый холод внутри, и вместе с тем — надежда. Совершенно непонятная, но дикая и необузданная, она сверлила разум, заставляя сосредоточиться на единственной мысли: тела исчезли. Да, на камерах отчетливо видно, что в дочь стреляли. Что защитный артефакт не выдержал и в нее попали. Видна впервые испугавшая опытного мага кровь. Но — надежда… Ведь тел то нет.
И тогда он позвонил. Практически не задумываясь, что нужно говорить и зачем. Чего именно ждет от этого разговора и назначенной встречи. Он давно знал, что вся возня вокруг Орловых — совершенно не их рук дела. Зачем кому-то настолько могущественному жалкие Мальцевы, Селезневы и кто там был третий? Зачем идти на такие крайности? Еще и те странные поручения отца… Старик никогда не посвящал его в некий План, в который свято верил сам, но подозрительные поездки и взявшаяся откуда-то идея сосватать дочку за Селезнева…
Мысль о наличии некоего кукловода крепла все больше и больше. Мотивы и цели неизвестны, и вроде плевать бы, пока не касается тебя — глава клана сказал, хочешь не хочешь, будь добр сделай. Даже если глава — собственный отец. Но как итог пострадала его дочь. А значит, пора завязывать со шпионскими играми. Орловы, Мальцевы, отец, кто там за ним — он не остановится ни перед чем, но докопается до правды.
В тот же вечер, когда в разгромленном собственными руками кабинете появился присланный Орловым маг Пространства, Камиль едва сдержал поднявшуюся было руку. Лишь отчаянная надежда, что хозяева пространника могут знать хоть что-то как непосредственные участники конфликта, остановила сменившую холодную пустоту ярость.
И он не пожалел. Игнорируя вопящее чувство опасности, источаемое рассредоточившимися по немаленькому поместью воинами и встречающим его хозяином поместья, мужчина взбежал по широкому крыльцу. Преградивший путь и без слов понявший его состояние Михаил Орлов молча поднял руку, призывая к тишине, и повел за собой.
Камиль до сих пор помнил, как в тот миг сметающая всё на своем пути надежда прорвала невидимые барьеры, превращая тело в вату, и совершенно отключая мозг. К моменту, когда длинный коридор окончился открывшейся по мановению руки дверью, а нос уловил запах стерильности, знакомый каждому, хоть раз бывавшему в больнице, Камиль брёл словно в дичайшем опьянении. Чувствуя, как утопает в безумной смеси отчаяния и надежды, он просто застыл в проходе, не способный поднять глаза, пока вдруг…
-Папа?
Такое простое и родное слово, произнесенное знакомым каждой клеточке души голосом… Оно сокрушило всё. Разум опустел, подломившиеся колени не выдержали вес тела, и упавший на пол Камиль неверяще всмотрелся в полное слёз лицо дочери. Такой знакомой, такой живой…
Улыбающийся хозяин дома молча сжал его плечо и вышел, увлекая за собой наблюдающего за трогательной картиной целителя. И они остались вдвоем.
Наверное, сейчас Камиль не смог бы повторить всего произнесенного тогда. Не сдерживая жгущих душу и лицо слез, он отчаянно прижимал к себе дочь и говорил, говорил, говорил… Словно стараясь как можно скорее заполнить медленно исчезающую пустоту внутри.
Так они и стояли — отец и дочь, едва не потерявшие друг друга. Юнусов-старший, его странные игры с Орловыми, да и они сами — всё отошло на последний план. И хорошо, что всегда бывшая умницей Аня вовремя поняла, что происходит с родителем. Потому, крепко взяв отца за руку, она уверенно потащила его за собой.
К своему стыду, даже сейчас Камиль не мог вспомнить тот путь от целителя до кабинета хозяина поместья. Очнулся лишь очутившись в мягком, удивительно уютном диване, с бокалом виски в руке, сидящей рядом дочерью и Михаилом напротив. Кстати, тот так и не позвал своего наследника или его невестку, и, вспоминая свое состояние, Камиль совершенно его не винил. Скорее наоборот, еще больше зауважал.
А потом состоялся разговор. Долгий, и совершенно нелегкий. Убедившись, что гость пришел в себя, Михаил все же пустил в кабинет Игоря, ну а в какой же момент к ним присоединился сам Премьер, мужчина так и не вспомнил.
Хорошо, что тогда он всё же нашел в себе силы отпустить дочь с невесткой Михаила, ибо предмет разговора… Как оказалось, он не один подозревал наличие еще одного игрока в деле, в которое оказались втянуты все присутствовавшие. И тогда, и сейчас Камиль чувствовал, что подобный план просто не мог быть детищем его отца: Вагиз Тагирович Юнусов всегда хитрым, продуманным, старающимся обыграть противника «из тени». Пусть он и не чурался в случае необходимости использовать не самые благородные методы, но никогда бы не позволил навредить собственной внучке.
Тогда, слушая Орловых и Премьера, Камиль осознал всю степень своей слепоты. Нет, он видел, что с отцом что-то не так, что его действия не несут ничего хорошего ни клану, ни семье, но продолжал выполнять его «просьбы». Ладно хоть хватило ума установить за стариком слежку.
По итогам их разговора родился План. Подозрений и вопросов хватало у всех сторон сложившегося конфликта, но вот чего не доставало, так это конкретики. Единственное, на чем сошлись — Юнусов-старший однозначно замешан. И одновременно с этим, каждый по тем или иным причинам предположил, что действует тот по чьей-то указке. А значит, осталось лишь установить фигуру «кукловода».
Сказать, что Камилю не нравилась собственная идея — значит не сказать ничего. Но шансы на успех были, пусть и сомнительные. Он неплохо, как ему казалось, знал собственного отца, и, несмотря ни на что, продолжал верить, что старик совершенно не тянет на роль главного злодея. Как не тянет и
