Однако понадобилось лишь несколько часов, чтобы понять: высокое звание было пустым звуком. Жители поселения, испросившие себе опекуна, смотрели на прибывшего Смотрителя как на нечто неодушевленное, вроде того же идола, что ставят в кумирне. Им надо было заполучить дорогую игрушку, но играть с ней никто не собирался: совет старейшин лучше знал, как должна протекать жизнь в Ганна-Ди, и не собирался передавать власть в другие руки. Да, перед Роалдо расшаркивались, улыбались ему, при встрече перебрасывались несколькими ничего не значащими фразами, не отказывали в просьбах, но…
Просьбы никак не хотели превращаться в приказы.
Посреди людской толпы Смотритель оказался словно в стенах темницы. До него никому не было дела, и неудивительно, что, когда он по-настоящему испытывал нужду в добром слове или хотя бы дружеском молчании, помощи ждать было неоткуда.
Роалдо Лиени вел семейную жизнь недолго: к несчастью, супруга умерла при родах, оставив после себя только недолгую память и дочь. Новоявленный вдовец тут же поручил свое новорожденное дитя заботам родителей жены. И потому, что не представлял, как обращаться с младенцем, и потому, что служба в те дни требовала приложения больших сил. Конечно, он любил дочь. Собирался забрать ее к себе, как только дела наладятся, но…
Пришло новое назначение, не располагающее к обзаведению семьей, вернее, строго-настрого запрещавшее супружество, и свеженазначенный Смотритель скрепя сердце попрощался с прежними мечтами. Когда-нибудь он, конечно, надеялся перевезти дочь в Ганна-Ди, под свое крыло. Тайно, скрывая ото всех истинную причину своих действий. Однако печати на свитке назначения будто обладали волшебной силой: раз сказано – никакой семьи, так и случилось.
О смерти дочери он узнал с опозданием. На похороны не успел, смог только постоять у надгробия. И винить-то было некого, сама простыла по ранней весне, слегла, да так больше и не вставала.
Горе не стало таким глубоким, как могло бы. Скорее, Роалдо мучили бесконечные вопросы «за что» и «почему», не предполагающие внятного ответа. Но даже они хотели быть заданными, а рядом не оказалось никого, кроме…
Он редко посещал кумирни в юности и еще реже бывал в них, поступив на службу. И все же только там Смотритель Ганна-Ди рассчитывал оказаться в тишине и покое, а главное, избавиться от общества людей, для которых был всего лишь предметом с красивым названием. Он не надеялся найти помощь под высокими сводами перестроенного старого замка и, наверное, именно поэтому нашел.
Было произнесено мало слов, зато худощавая ладонь, накрывшая его пальцы и подрагивавшая в такт биению сердца, принесла с собой успокоение. Правда, довольно скоро оказалось, что даже божьи дары имеют свою цену, особенно когда их дарители носят человеческое обличье…
– Это не может быть правдой.
И Роалдо начал платить по счетам. Все новым и новым. Поначалу он даже не задумывался о том, что делает. Потом начал испытывать злорадное наслаждение от недовольного вида старейшин, тем не менее подписывающихся под его приказами. Только намного позже, когда приютские дети выросли, Смотритель Ганна-Ди сообразил, что собственными руками поселил в своей тюрьме надежную стражу. Стражу божью, как ее быстро прозвали местные жители.
– Это не может быть правдой…
Она уже почти шептала, Доррис, держательница кумирни. Шептала и исступленно смотрела в одну точку, благодарение Божу, находящуюся далеко от лица Смотрителя.
– Почему же?
Роалдо постарался не подпускать в голос лишнего ехидства, но удержаться от того, чтобы усугубить мучительные размышления своей спутницы, не мог. В конце концов, не все же кому-то одному страдать?
– Ты думаешь…
– Он рассуждал разумно.
И в очень удобном направлении, как ни странно. Слова Смотрителя было бы держательнице маловато, ведь она, как и все прочие жители поселения, видела перед собой не человека, а титул. Зато произнесенные кем-то другим пугающие предположения вдруг обрели безраздельную власть над Доррис. Такой непоколебимой и уверенной в себе Доррис.
– Но кто бы мог решиться на такое?
Да кто угодно, подумал Роалдо. И до того, как возникла стража божья, кумирню не особо жаловали, правда, пожертвования делали исправно. А уж после, когда стало ясно, что понадобится все больше и больше денег, ганнадийцы начали смотреть на кучку прибоженных весьма косо.
– Разве недовольных мало? Твои воспитанники не вызывают у местных никаких добрых чувств.
– Лишь у тех, кто не хочет принять истинную веру! – В голосе прибоженной вновь прорезалась, казалось бы, полностью истраченная сила.
– Таких, смею напомнить, здесь большинство.
Доррис сжала худые пальцы, но кисти рук стали похожими больше на ежей, чем на кулаки.
– Они не желают верить.
– Ты не сможешь их заставить.
– Я? – Взгляд женщины стал осмысленным впервые за всю дорогу. – О нет, это ты их заставишь!
– Как, позволь узнать?
– Ты же Смотритель! Люди подчинятся твоему слову. Особенно когда за словами будут стоять… – По губам прибоженной скользнула улыбка, от которой хотелось отвернуться и сплюнуть. – Они будут готовы скоро. Совсем скоро. Уже сейчас, увидев мертвого собрата, они почувствовали праведную ненависть. Нужно только немного времени, чтобы она созрела. Совсем немного времени.
Держательница вновь страдальчески стиснула губы, а Роалдо подумалось, что за намерениями прибоженной кроется что-то еще, кроме желания обратить всех в свою веру. Она торопилась. Весь последний месяц. Знать бы еще, куда и зачем.
– Нельзя позволить убийце закончить то, что он задумал. Мне нужна защита. Надежная защита!
– Хочешь нанять солдат?
– Нет. У меня достаточно моих стражей. – Последнее слово Доррис произнесла почти любовно. – Но стража хороша только тогда, когда ей есть что охранять. – Она помолчала, прислушиваясь к стуку копыт. – Мне нужны стены. Неприступные стены.
– Чем плохи нынешние? – искренне удивился Роалдо.
Держательница посмотрела на него как на умалишенного.
– Твои подопечные разобрали большую их часть еще тогда, сооружая кумирню. Нужно вернуть все на место!
– Предлагаешь разобрать твою обитель?
– Ты построишь новые стены, – торжественно заявила Доррис.
– Я не каменщик, да и здесь не найдется достаточно работников, а значит, придется нанимать людей. И сколько все это будет стоить?
– Сам разберись.
Карета остановилась. Держательница вышла в услужливо распахнутую дверцу, оставив взамен себя облачко пыли, взметнувшееся с сиденья. Роалдо проводил прибоженную взглядом, взмахнул рукой, разгоняя помутневший воздух, и крикнул вознице:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
