глядя на танцующие плечи жены. – Конечно, согласна. Разумеется.
– Согласны ли вы, что «Калипсо Корп» не имеет ни юридической, ни технологической, ни какой-либо иной возможности повлиять на результат онлайн-голосования в финале и, таким образом, не предоставляет никаких гарантий и не несет ответственности за победу или проигрыш любого из кандидатов в финале?
Кайра попыталась обернуться, но голова ее откинулась назад, стукнувшись о спинку кресла. Эмбер с тревогой взглянула на нее.
– Это вопрос к вам обеим, – мягко сказала Мия. – Если можно, голосом.
Они ответили в унисон, но их «да» всё равно получилось двуглавым: кроме уверенности в нем звучал страх, и Мия никак не могла понять, в чьем голосе он был.
– Спасибо, – сказала она, на всякий случай улыбнувшись обеим. – Теперь, если у вас есть вопросы…
– Да, – быстро произнесла Эмбер. – Скажите… каковы шансы?
Теперь стало ясно, что страх был ее – вернее, она вся состояла из страха, кое-как стянутого бледной розоватой кожей.
– У Кайры довольно высокая вероятность победы, – сказала Мия. – Особенно если соревноваться внутри своей этнической и гендерной группы.
– От чего это зависит? – спокойно спросила Кайра, пока ее тело пыталось стащить ее с кресла на пол.
– От пула отобранных кандидатов, – Мия перевела на нее взгляд и поежилась, наткнувшись на неподвижные прозрачные глаза. – И еще от вашего согласия. Обычно мы стремимся исключить «фактор меньшинства» и сделать так, чтобы представительницы гендерного и этнического большинства, как вы, соревновались друг с другом. Иначе перевес при голосовании может оказаться слишком очевидным, потому что все захотят поддержать «меньшинство», – она улыбнулась, словно извиняясь сразу за всё человечество. – Но ваша ситуация уникальна сама по себе: вряд ли у нас появится другой кандидат с таким же диагнозом. Так что, если вы решите остаться в рамках своей группы, я бы сказала, у вас хорошие шансы.
– У меня есть выбор? – спросила Кайра, и ее брови подпрыгнули вверх вместе с плечами и коленями.
– Вы можете выбрать одну или несколько категорий финалов, в которых согласны участвовать, – сказала Мия, перелистнув окошко электронного бланка. – Чем больше таких категорий, тем шире выбор кандидатов и тем скорее вам подберут пару и назначат финал.
– Но?..
Кайра усмехнулась одним голосом. Лицо ее продолжало растерянно дергаться.
– Чем шире выбор кандидатов, тем с бо́льшим количеством уникальных ситуаций вы можете столкнуться в финале, – осторожно произнесла Мия.
– Вы хотите сказать – тем меньше у меня шансов, – на угольно-черном лице на мгновение отчетливо проступила улыбка, но голос остался серьезным, так что невозможно было понять, действительно ли она улыбается, или так сложился пазл из непроизвольных мышечных сокращений.
– Там не такая прямая зависимость, – мягко уточнила Мия. – Но да, это несколько снижает шансы.
Кайра попыталась взять себя за руку, но промахнулась, ударившись запястьем о подлокотник.
– Если я останусь… в рамках своей группы, – спросила она, – как долго мне будут подбирать пару?
– Трудно сказать, – Мия неловко пожала плечами. – Иногда на это уходит до полугода.
Кайра помолчала, не спуская с нее цепкого белого взгляда.
– У меня мало времени, – сказала она. – Я не могу ждать.
Эмбер судорожно сцепила пальцы. Мия почему-то вспомнила, что Эштон сделал то же самое, когда врач в клинике протянул ему на подпись электронный бланк, лишавший ее права самостоятельно принимать медицинские решения.
– Вы можете дать согласие на все категории, – сказала она. – Это специальная пометка в системе, которая делает вас универсальным кандидатом. Тогда ваш финал смогут назначить быстрее, потому что никаких ограничений по вашим потенциальным соперникам не будет.
Голова Кайры дернулась. Эмбер осталась неподвижной.
– Я согласна, – спокойно сказала Кайра.
Мия перелистнула окошки и нашла соответствующее место в бланке.
– Вы понимаете и принимаете, что повторное участие в Лотерее невозможно вне зависимости от результата вашего финала? – прочитала она текст официального предупреждения, занося палец над глянцевой поверхностью.
– Я согласна, – повторила Кайра, глядя прямо перед собой. У нее за спиной Эмбер медленно опустила голову.
Теперь интервью пошло бодрее. Кайра тщательно расспросила Мию о подготовке к финалу и о том, какие материалы лучше подготовить заранее. Мия показала им с Эмбер голографические 3D-модели мыслеобразов – некоторые кандидаты подкрепляли ими свои личные истории.
Из родственников первого и второго порядка на Гарториксе у Кайры был только двоюродный дядя, и адресатом его мыслеобразов была не она, а его дети и внуки. Но аудитория Лотереи приветствовала любые аутентичные мыслеобразы – это была уникальная возможность заглянуть в сознание другого человека и примерить на себя его далекую вечную жизнь. В финале показ аутентичного мыслеобраза всегда добавлял кандидату голосов, поэтому Мия каждому советовала заранее съездить в архив Центра Сновидений и отобрать наиболее яркие и красочные. Кто-то отказывался: мыслеобразы были чем-то интимным, сродни персональному VR-порно.
Мия часто спрашивала себя: решилась бы она показать миллиардной аудитории финала мыслеобраз, полученный от Эштона? Хотя вопрос был чисто гипотетическим – ее коммуникатор молчал. Из Центра Сновидений до сих пор не было ни одного сообщения, несмотря на то, что Мия подписала согласие на хранение и обработку поступающих мыслеобразов. Она не сомневалась, что Эштон назначил ее своим адресатом, но видела в этом изощренную попытку сделать ей больно, напомнив о той, другой жизни, которой у нее уже никогда не будет.
Через неделю после Переноса родители Эштона съездили в криохранилище. Мия отказалась, сославшись на непростую беременность. Вернувшись, Элизеус заперся у себя в кабинете, а Гаэль немедленно позвонила Мие, чтобы в красках рассказать, какая это все-таки отвратительная традиция – любоваться на бездушный кусок плоти в ростовом холодильнике, – и какая Мия молодец, что не согласилась. Тогда Мия и поняла, почему Эштон не сделал родителей адресатами своих мыслеобразов. Знаменитым психологам Герингерам досталось лишь бесчувственное тело сына. Его сознание принадлежало только ей одной.
С тех пор Мия постоянно ловила себя на том, что вздрагивает от сигнала коммуникатора – и сразу же смотрит на экран, надеясь увидеть сообщение от Центра Сновидений. Она еще не знала, что́ собирается с этим сообщением делать, но ей было важно его получить – хотя бы для того, чтобы убедиться, что Эштон еще существует, и то, что она прошептала ему, пока он тонул в пористой пене капсулы, не уничтожило его навсегда.
…Из раздумий ее вывела Эмбер, которая подошла поправить руку жены, застрявшую за подлокотником. Мия быстро поставила в электронном бланке все нужные галочки, делавшие Кайру универсальным кандидатом, и пожелала ей удачи, добавив, что сразу же сообщит, как только появится информация о дате и времени финала. Кайра с трудом кивнула, и Эмбер рассыпалась в благодарностях, повторяя каждую вежливую фразу
